— Итак… Которая из них нам нужна? — скучающим голосом произнёс один из крылатых воинов.
Ребекка крепко сжала Дашину ладонь. Обе девушки попятились, когда двое грозных демонов шагнули им навстречу. Внезапно внимание инкубов отвлёк шум с улицы.
Яркие вспышки разрезали плотные клубы дыма, и Даше казалось, что она видела, или скорее чувствовала, как на самых подступах к объятой огнём оранжереи ведётся ожесточённая битва. Кристоф снова и снова пытался прорваться сквозь вражеские ряды. В сердце проник маленький лучик надежды, когда инкубы из оранжереи отвернулись и поспешили на помощь своим товарищам. Оставшись одни, задыхаясь и кашляя от гари, девушки склонились над бесчувственным телом Мартина.
— Как ему помочь? — голос Даши охрип и срывался, горло раздирало от боли.
— Надо как можно скорее доставить его к Уфиру.
Даша тёрла слезящиеся глаза, и одновременно старалась сообразить, как далеко они от медицинского центра и каковы их шансы добраться туда невредимыми. Подняв голову, она моргнула и успела лишь коротко вскрикнуть, после чего мир вокруг потонул в огромной воронке беспощадного огненного смерча. Девушка зажмурилась и страшно закричала, не ощущая больше ничего, кроме всепоглощающей боли. В нескольких сантиметрах от неё вспыхнули красным пламенем два прищуренных хищных глаза и огонь немного отступил, подвластный чьей-то чужой воле, но разум уже провалился в спасительную пустоту.
Даша не могла слышать, как трубили отступление воины Азариаса и не видела, когда легионы Западных Князей, следуя за легатом, вступили в бой с мятежниками. Астарот всё-таки привёл свои войска им на помощь.
ГЛАВА 24.
Сознание медленно возвращалось, а вместе с ним и пожирающая тело нестерпимая боль. Казалось, что веки намазаны клеем и лишь для того, чтобы приоткрыть глаза, Даше пришлось приложить огромные усилия. Она лежала на холодном полу в маленькой тёмной коморке без окон. Ещё ей удалось различить, сквозь застилающую взор мутную пелену, массивную дверь, окованную железом. Мышцы не желали подчиняться, но всё же через какое-то время девушка с трудом заставила себя пошевелившись. Она убрала с лица прилипшие волосы, подняла голову и осмотрелась. Местами со стен осыпалась штукатурка, обнажив серые кирпичи, веяло затхлой сыростью, что проступала повсюду зелёными пятнами.
Рядом с обветшалой стеной Даша увидела Ребекку. Её неподвижное тело было уложено кем-то на матрас, брошенный прямо на пол, глаза закрыты, безвольно лежащие руки, испачканы грязью и запёкшейся кровью. Даша поднялась на колени и подползла к ней вплотную. Плечи, спина, ноги суккуба, всё было покрыто страшными ожогами, только лицо по какой-то странной случайности оказалось неповреждённым, видимо девушка во время вспышки инстинктивно прикрыла его руками. Бледное и холодное, лишённое всех красок, оно походило на безжизненную восковую маску. Милая и прекрасная Ребекка теперь казалась такой хрупкой и беззащитной. Даша закрыла глаза. Солёные капли скользили по щекам и вместе с ними выливалась наружу рвущая сердце боль, отчаяние и страх. Да только настоящих ран слезами не залечишь.
Девушка никогда ещё не чувствовала себя настолько беспомощной. Она понятия не имела, сколько прошло времени. А ещё её мучил голод и непрекращающаяся жажда. Она заглушала даже боль от ран и ожогов. Периодами являлись приступы тошноты и страшной слабости. Даша впадала в беспамятство, а может забывалась тревожным сном, но раз за разом сознание возвращало её к жуткой реальности.
Очнувшись в очередной раз, девушка ощутила присутствие в камере постороннего. Издав слабый стон, пленница повернулась на бок. Тяжёлая деревянная дверь была открыта настежь. Сквозь освещённый проём на каменный пол ложился прямоугольник света, в котором угадывалась серая тень. Даша подняла глаза. Опиравшись локтем о косяк, на пороге застыл высокий мужчина. Он смотрел на неё сверху вниз и в тусклом освещении, казалось, что его чуть раскосые глаза были лишены всякого выражения.