Лиза с тоской поглядела на поле. В четком свете прожекторов рыхлая земля вперемешку со снегом казалась ничуть не более привлекательной, чем в темноте. Однако где-то там металась одушевленная плюшевая игрушка, и нужно было идти ее спасать, даже если брести придется по колено в грязи.
Труднее всего оказалось убедить Ангела в том, что автомобиль по полю не проедет, а ждать спецтехнику времени нет. Бедняжка Головастиков, страдая и хныча, выбрался из машины и пошел по полю впереди всех, выкрикивая: «Принц! Чарлик, ты где? Иди к папочке! Я тебе новую укладку придумал! Давай сюда скорее, пока я не забыл, с какой стороны прицепить серебряный бантик!». Справа от него шел Макс, слева — граф, чуть позади выстроилась цепочка жандармов, а Лиза решила от всех оторваться и пойти вдоль забора. Лично она на месте кныша не сидела бы, как дурацкое пугало, посреди неуютного поля, а прижалась бы к какой-нибудь стенке.
Аврору оставили дежурить в машине, на случай, если кныш внезапно выбежит из арки. Впрочем, надежды на то, что она заметит появление кого-либо мельче мамонта, было немного — программистка немедленно уткнулась в свой лэптоп, бормоча, что в новом году еще не успела увидеться со своим Кондратием, а он ведь и обидеться может, он же самообучаемый, расшифровывает человеческие эмоции потихоньку.
Юху, от греха подальше, посадили в полицейский микроавтобус, под надзор богатыря в белой шинели.
Лиза в полном одиночестве (если не считать компанией парочку ненавязчивых квадрокоптеров-прожекторов, сопровождающих ее по воздуху) шла вдоль забора, думая о том, что неплохо было бы захватить в свой мир одну такую летающую лампу, чтобы безбоязненно возвращаться домой с работы. Длинные перебежки по петербургским дворам-колодцам, доверху залитым чернильной тьмой, — удовольствие ниже среднего для молодой девушки.
— Ко-о-о! Ко-о-о!
— Святые трициклики! — Лиза подпрыгнула от испуга. — Какого папаверина?..
Сперва она заметила на земле нечто желтое с красным клювом и гребешком. Вот источник этих истошных воплей — резиновая курица! Совсем как у Филиппа Петровича в кабинете.
А рядом с курицей пушистым калачиком свернулся он, Принц Чарльз. Чудный кнышик элегантного цвета кофе с молоком, звезда журнала «Имперские амбиции» и большой любитель пирожков. Впрочем, сейчас Чарлика при всём желании нельзя было назвать элегантным: нарядная шерстка вся свалялась в грязевые комья, маленькое тельце била крупная дрожь холода и страха. Он посверкивал глазками на Лизу и еле слышно поскуливал.
В бело-коричневом поле разглядеть его было невозможно — кныш сливался с землей. Если бы он случайно не прижался к своей верной Камилле, а та не заорала, как будто ее режут, — Лиза попросту прошла бы мимо.
— Ох, Чарлик! — воскликнула Лиза и бросилась к пёсику.
Бежать обратно было легко и приятно, несмотря на то, что пальцев ног она почти уже не чувствовала, так же как и кончика носа. Это всё ерундистика, а главное — за пазухой у Лизы пригрелся грязный, но живой и, судя по всему, вполне здоровый Чарлик, вместе со своей спасительницей — резиновой курицей Камиллой. От счастья Лиза совсем позабыла, как делать звонки с этого мудреного Перстня, поэтому первым человеком, которого она порадовала лучшей новостью года, стала Аврора.
Программистка даже не стала особо стыдить Лизу за ее техническую отсталость — быстро дала отбой графу и Максу со своего Перстня и принялась помогать Лизе оттирать кныша от чернозема и кусочков льда, вмерзших в шерсть.
Еще до возвращения коллег Лиза провела быстрый визуальный осмотр Чарлика — пёсик оказался в полном порядке, так что ничто не помешало Ангелу устроить великолепную сцену «Возвращение блудного кныша»: с заламыванием рук, расцеловыванием пушистой мордочки Принца, подбрасыванием вверх резиновой курицы Камиллы, небольшим вальсированием вокруг микроавтобуса и вполне искренними слезами радости на глазах. Благодарные зрители — местные жандармы, вернувшиеся с поля, — рукоплескали импровизированному, но фееричному спектаклю.
— Елизавета Андреевна, Максим, можно вас пригласить на пару слов? — Граф отозвал их в сторонку. В отличие от остальных, он не выглядел довольным. Скорее уж, еще более обеспокоенным, чем когда они подъехали к ферме. — С тех пор, как мы задержали господина Мякинена, прошло почти два часа.
— Ну и что? — с недоумением спросила Лиза.
— Проклятье, — сказал Макс. Похоже, он сразу понял, в чем дело, в отличие от Лизы. Унтер-офицер бросил взгляд на Перстень. — Осталось девять минут.