— Да. А ты?
— Мо. Вы писали… — Только тут до меня дошло: на кой черт ей соседство с парнем? Тем более совершенно незнакомым и не слишком привлекательным. Я умолк, не зная, как продолжить разговор, ведущий в никуда, но девушка кивнула:
— Заходи.
— Зачем?
— Ты же пришел по поводу квартиры? Или я чего-то не понимаю?
— Но ведь вы…
— С тобой все в порядке? — Золотисто-карие глаза настороженно сощурились.
— Да. Я просто подумал, что вы же девушка, а я… Как мы будем жить?
Она рассмеялась:
— Я же не предлагаю тебе одну постель на двоих! У каждого вполне нормальная комната. Удобства общие, уж извини. А личная жизнь отдельно. Идет?
Я кивнул, все еще не веря своей удаче. Какой, спросите? Знаете, жить под одной крышей с девушкой куда приятнее, чем с парнем. Во-первых, она не будет раскидывать везде грязные шмотки. Во-вторых, не будет приходить в середине ночи в состоянии подпития. В-третьих… Много причин, в общем.
— Ну, ты согласен или как?
Распределив процентное участие в квартплате и очередность уборки общих мест пользования, Элль предложила мне кофе. Вообще-то я не люблю этот напиток — даже на работе больше проливается, чем попадает мне в рот, — но из вежливости отказываться не стал. Как выяснилось, совершенно правильно сделал, потому что кофе был сварен отменно. И цвет его получился таким же нежно-шоколадным, как кожа моей новой соседки.
Закинув ногу на ногу, Элль поинтересовалась:
— Ты работаешь или учишься?
— Я похож на студента?
— На чучело ты похож. — Эта фраза в устах мулатки прозвучала так беззлобно и спокойно, что я даже не обиделся. — Так учишься?
— Нет, работаю. А что?
— Ничего. Просто у студентов деньги обычно заканчиваются не начавшись, по себе знаю. А где работаешь?
— Госслужащий.
— С бумажками возишься?
— Чаще всего да.
— А не «чаще»?
— Иногда приходится ездить в командировки.
— Надолго?
— Ну… от пары дней до пары недель.
— Это плохо.
— Почему?
— Ну, тебя же в это время в квартире не будет, так что…
— О плате не беспокойся: по ней ты моего отсутствия не заметишь!
— Честно? — Серьезный взгляд из-под мелированной медово-золотым челки.
— Честно.
— Ты меня удивляешь… — Элль задумчиво откинулась на спинку стула.
— Это хорошо или плохо?
— А кто знает? Я бы на твоем месте постаралась избежать лишних расходов.
— Ничего, такие деньги я потяну!
— Смотри не передумай! На носу Рождество, и мне еще подарки покупать, а я не хочу, чтобы меня выставили из квартиры в следующем месяце за то, что сосед умотал в командировку.
— Я могу внести плату сегодня за месяц вперед. Каким образом, не подскажешь?
— На первом этаже, у консьержа. Скажешь номер квартиры и свое имя — для регистрации.
— Тогда спущусь прямо сейчас.
Объяснив дядьке необъятных размеров, оккупировавшему служебную комнату, кто я такой и в какой квартире буду жить, я подписал договор о найме жилья (шедевр лаконичности на полстранички) и перевел с кредитки еще тридцать единиц. Если учесть, что за квартиру на Рассветной Аллее в месяц нужно было платить двести тридцать, экономия получалась внушительная: может, и до пенсии удастся пожить на широкую ногу.
Возвращаясь, я столкнулся на лестнице с плачущей девочкой лет шести. Зареванная мордашка мне категорически не понравилась, потому заслужила строгий вопрос:
— Кто тебя обидел, маленькая?
Прозрачно-серые глаза уставились на меня как на что-то несуществующее в природе. Я опустился на корточки, чтобы оказаться примерно такого же роста, как печальный ангел, и спросил еще раз:
— Так кто тебя обидел?
— Да никто ее не обижал! — донесся ответ со следующей лестничной площадки. — Родители ее опять… ругаются.
— Ругаются?
Я прислушался к странным звукам на втором этаже.
— Они вечно так, — сверху пояснил парнишка, жующий печенье. — То ссорятся, то мирятся. Не обращай внимания.
Я бы и не обратил, но тут до моего слуха донесся крик, который свидетельствовал о том, что кому-то сделали больно.
— Какая квартира? — спросил я у парня.
— Шестая. Ты чего, собрался разнимать? Ну, ты даешь, баклан!
Оставив без ответа нелестный комментарий, касающийся моей персоны, я толкнул дверь указанной квартиры. Под ногами сразу захрустело битое стекло. Наверное, целый сервиз укокошили. Во второй из трех загроможденных мебелью и детьми комнат я нашел чету родителей плачущей девочки. Мускулистый, но уже заметно погрузневший мужчина угрожающе навис над женщиной, неловко пытающейся встать с пола, куда ее — судя по начинающему вспухать лицу — отправил кулак мужа. Но подняться не получалось: то ли из-за путающихся под ногами комков одежды, то ли из-за обломков мебели, то ли… Да она же беременная! Ну что за люди?!