Кашалот трясет головой, как бы стряхивая наваждение.
Удильщик (взрываясь). Послушайте, Тату Гиганте, вы можете четко ответить на простой вопрос: намерены вы ставить ограждения вокруг ям или нет?!
Тату Гиганте (с искренним изумлением). Каких ям?
Стрекоза. Которые роют броненосцы!
Тату Гиганте. Диос мио, разве это ямы?! Вы слышали про теорию относительности?
Мартышка. При чем тут теория относительности?
Тату Гиганте. Слушайте: когда-то в наших краях жил броненосец ростом с носорога. Я не знаю, рыл ли он ямы, но если рыл, то наши ямы относительно его ям — все равно что Пичи относительно меня!
Коапповцы тихо стонут.
Не пугайтесь, синьоры, сверхгигантский броненосец вымер много тысяч лет назад! Знаете почему?
Кашалот (ошалело). Почему?
Тату Гиганте. Я не знаю, я думал, вы знаете.
Кашалот. О-о!.. Он мне совсем заморочил голову, я уже не помню, о чем шла речь…
Тату Гиганте. Я напомню: речь шла о теории относительности. Хотите еще пример? У меня сто зубов, а у семипоясного броненосца восемь. У него всегда рождаются близнецы — четыре, восемь, а иногда даже двенадцать. Значит, если у него двенадцать близнецов и восемь зубов, то на каждый зуб приходится по полтора близнеца! С другой стороны, на каждого близнеца приходится… минутку: семь разделить на двенадцать… — чуть больше половины папиного пояса. Но до чего же все относительно, синьоры! Если бы у их папы было не семь поясов, а три или два, как у шаровых броненосцев, то на каждого близнеца приходилась бы четверть пояса или даже одна шестая, а если бы у папы было двадцать пять поясов, как у Пичи, то на одного близнеца пришлось бы больше двух поясов!
Кашалот. Как это, как это, как это, как это?
Мартышка. Бред какой-то…
Удильщик (безнадежным тоном). Тут сам черт ногу сломит…
Стрекоза. Ой, я вспомнила, о чем шла речь — лошади ломают ноги и просят броненосцев ставить ограждения!
Тату Гиганте. Лошади?! Каррамба!!! Пичи, ты слышишь?!
Гепард. Он опять зарылся. (Стучит по щитку.)
Пичи (глухо, из норки). Не выйду. Терпеть не могу выходить на поверхность.
Тату Гиганте. Ладно, сиди там. Пичи, они говорят, что на нас жаловались лошади! Ты этому веришь? На нас могли жаловаться термиты, муравьи, дождевые черви, улитки, лягушки, змеи… словом, все, кого мы едим. Но лошади? Синьоры, клянусь жизнью Пичи: никто из нас ни разу не съел ни одной лошади! Никогда не поверю, чтобы они на нас жаловались!
Мартышка. Рак, покажите ему лошадиное заявление.
Рак лихорадочно перебирает бумаги. Все ждут.
Кашалот (потеряв терпение). Ну что вы там возитесь?
Рак. Я его куда-то сунул, не могу найти.
Кашалот (громовым голосом). Карррамба!!! Все перерыть, но найти — я приказываю!!!
Тату Гиганте. Армадиллы, слышали приказ?
Броненосцы рассыпались по поляне. Коапповцы, мешая друг другу, роются в бумагах. На противоположной стороне поляны появились Лошадь и Сова.
Лошадь (издали). Как бы мне к вам пройти? Здесь все перерыто. Они что, и до вас уже добрались?
Сова (с ужасом). Свят, свят, с нами крестная сила! Что это с поляной-то нашей сделалось? (Облетает поляну.) Живого места нету!
Коапповцы, прекратив поиски, застыли, потрясенные открывшейся их взорам картиной.
Мартышка. Яма на яме!
Удильщик. Минуты не прошло — когда они успели? Непостижимо…
Человек. Почему же, вполне постижимо: за минуту броненосец способен вырыть ход в полтора-два метра, а то и больше.
Гепард. Мда, юный бионик Сережа Буров знал, кого предложить в прообразы землеройной машины…
Рак. Он-то предложил, а в результате теперь и мы ноги себе переломаем.
Кашалот. Кошмар…
Тату Гиганте (вылезая из ямы). Синьор, вы же сами приказали все перерыть!