Кашалот (стараясь перекричать шум). Тише!! Родители, уймите своих детей!!!
Звери и птицы, надрывая глотки, увещевают малышей. Шум становится невыносимым.
Гепард. Так мы ничего не добьемся, дорогой Кашалот, — эту задачу нужно решать, если можно так выразиться, от противного.
Рак. Что значит «от противного»?
Мартышка. Ой, кажется, я поняла… (Кричит.) Уважаемые дети! Председатель КОАППа убедительно просит вас срочно унять своих родителей!
Зверята и птенцы сразу прекращают возню и умолкают. Прикладывая палец к губам и клювикам, они показывают своим мамам и папам, что нужно вести себя тихо.
Удильщик. Гениально! Вот что значит хорошо изучить тонкости детской психологии.
Сова. Какие ж тут тонкости, Удильщик? Детишки-то завсегда норовят все сами делать, это каждый знает.
Воцарилась тишина.
Кашалот. Открываю очередное заседание Комитета охраны авторских прав природы!
Птица-Секретарь. Коапп, коапп, коапп!
Кашалот. Уважаемые родители! Членам КОАППа стали известны факты вопиющего пренебрежения некоторыми животными своими родительскими обязанностями, что приводит к распространению детской безнадзорности, вызывающей законную тревогу общественности. В связи с этим я и решил пригласить вас сегодня на родительское собрание. Кто хочет выступить?
Из толпы четвероногих и пернатых родителей решительно выходит черная утка с белым брюшком.
Гетеронетта. Разрешите мне.
Кашалот. Назовите свое имя, пожалуйста.
Гетеронетта. Утка Гетеронетта из Южной Америки.
Стрекоза. Ах, какое аристократическое имя!
Кашалот. простите, уважаемая утка, а сколько у вас детей?
Гетеронетта. Много.
Кашалот. Хм… ответ не вполне определенный…
Гетеронетта. К сожалению, точнее сказать не могу.
Рак. Хороша мать — даже не знает, сколько у нее детей. А туда же, на собрании родительском берется выступать, да еще первой.
Сова. Полно ворчать, Рак, ты смекни: арифметике-то, чай, уток никто не учит.
Гепард. Тем более в Южной Америке.
Мартышка. А вот я слыхала, что птицам и не нужно учиться считать, они и так умеют.
Удильщик. Очевидно, эти слухи не соответствуют действительности?
Человек. Не совсем так, Удильщик. В тридцатые годы нашего столетия зоопсихологи, проделав множество остроумных экспериментов, доказали, что птицы, по крайней мере некоторые из них — галки, вороны, голуби, австралийские волнистые попугайчики, — в самом деле умеют считать. В опытах, которые ставили ученые, и среди них известный немецкий зоопсихолог Вернер Фишель, галка, например, отыскивала и открывала коробочку с лакомством, узнавая ее только по количеству нарисованных на крышке точек — на остальных точно таких же коробочках число точек было иным. В других опытах голубя приучили склевывать определенное число горошин, которые скатывались в блюдце через разные промежутки времени. Голубь всегда правильно «подсчитывал», сколько горошин он «имеет право» склевать — ни разу, скажем, не склюнул лишнюю, хотя горошины продолжали скатываться в блюдце.
Стрекоза. А не может быть так, что эти птицы научились считать лишь во время опытов?
Человек. Допустим… Ну, а как объяснить случай, о котором я вам сейчас расскажу? В 1935 году кинорежиссер Александр Михайлович Згуриди — он прославился замечательными фильмами о животных — снимал в дельте Волги, в Астраханском заповеднике, картину «Пернатая смена». В числе прочего нужно было запечатлеть пеликанов на гнездах, но подобраться к ним оказалось невозможным — при виде человека птицы поднимались в воздух. Тогда пошли на хитрость: ночью построили неподалеку от гнезд укрытие, утром Згуриди и проводник доставили туда в лодке кинооператора, а сами тотчас отбыли восвояси. Однако пеликаны, поднявшиеся с гнезд при появлении лодки, не садились. Згуриди забеспокоился: будущая «пернатая смена», то есть еще не вылупившиеся птенцы, в прямом смысле лишенные родительского тепла, могли переохладиться и погибнуть. Пришлось вернуться и забрать оператора. Пеликаны сразу же уселись на свои «рабочие места». Так повторялось три дня… Что бы это могло значить, как вы полагаете?