Кобальт
Кобальт
Посвящается California Chrome
Первый раз он услышал это слово в три года, от такого же трехлетки, и ему оно было непонятно. Просто какие-то два слога. Они как раз вчера проходили слоги.
Но мальчик повторил его еще раз, и два других мальчика на соседнем ковре засмеялись. Он повторил его еще раз, и они засмеялись по-другому. И тогда в нем вспыхнула ярость, и он вцепился в того мальчика так, что не оттащить.
Он совсем не понимал, что он делает, только кричал и молотил соседа кулаками. Воспитатели в ужасе отвели его в дальний угол и быстро вызвали маму. Но мама совсем не понимала, что делать, и тогда примчались отец и дед. Отца дед быстро оттеснил в сторону.
- Все в порядке - сказал дед. - Это называется «драка» . В моем детстве дети так делали каждый день. Кейси, ну Кейси... Ну что такое? Что он тебе такого сказал?
Он повторил эти два слога. Воспитатели нахмурились. Раньше они просто проверили, не получил ли травмы другой ребенок, а теперь как поступать?
- Оно было в передаче про взрослых - объяснила мама. - Я видела обсуждение, можно ли такие слова оставлять в передачах про взрослых. Но это было «Наше прошлое».
- Они еще не научились... - печально сказал молоденький воспитатель.
- Погоди, Кейси, как это? А что тут такого? Почему «урод»? Ты же у нас вполне красивый. Руки на месте, ноги на месте... От таких-то мамы с папой! Даже нос симпатичный такой...
- Урод - это генетически поломанный - уже вполне разборчиво и без слез повторил Кейси. Злость уже прошла, плакать не хотелось, и он просто пробовал новые звуки на вкус. - Это не про красоту. Нам про генетические дефекты сегодня объясняли.
- Ух ты... Де-фек-ты... - дед тоже пожевал слово, а после выплюнул. - Надо же, какие слова знает... Я-то в три года трех букв связать не мог.
В архиве было темно.
Терминал включился, издав тихий аккорд. Кейси смотрел на него, как будто терминал мог с ним заговорить. Но функцию «разговор» включать не стал.
Все просто. В тридцать восемь лет в этой стране можно быть кем угодно, только захоти. Захочешь - работай до упора, хочешь - войди в команду спортсменов или пройди обучение - и лети вкалывать на орбиты подручным. Хочешь, потрать еще десяток лет, стань специалистом или даже поэтом - если, конечно, заранее решил.
Кейси ничего такого не делал. Кейси последние десять лет был просто донором. Он много сдавал. Это был самый лёгкий способ добычи денег - пройди тест и вперед. А у него - ни инвалидности, ни генетических заболеваний, отличное здоровье.
Он зашел в каталог и проверил свои результаты.
Потомков обнаружилось ровно тридцать восемь.
Вся его жизнь до прошлого года проходила в дороге. Он сменил четыре страны, шесть земных округов, путешествовал с севера на юг и с запада на восток. Он жил на морской станции, в северном поселке под землей, в степи.
Он нигде не мог ужиться. Его все раздражало. Когда он решил осесть, он выбрал квартал небоскребов в Сингапуре, где последние двадцать лет расцветали одна за другой новые корпорации - здесь никто не удивлялся тому, что человек впадает в ярость, если его толкнули на улице.
Осесть - тяжелое дело. Для этого надо малость остепениться, завести постоянное жилье, начать платить за него, а потом тебя начинают посещать всякие странные мысли. Кейси был человеком с отличной наследственностью, как и многие. В его карте не было никаких хронических болезней, отклонений, психических заболеваний или ужасов инцеста. Но сейчас он требовал не просто открытой информации, а информации обо всех результатах своего многолетнего донорства. Поэтому сегодня ему нужен был человек. Обычный живой человек. Желательно, архивистка.
Ему удалось записаться к ней на полвторого в ночную смену - она только что прилетела обратно из Мексики, и ее режим дня был настроен на расписание прошедшего тренинга. Это напоминало драму многовековой давности, в которой темные дела делались исключительно ночью. Но нет, все было законно. Просто этому предшествовал далеко не один запрос. Он сидел и смотрел, как она выводила и перебирала в воздухе разноцветные строчки. У нее были миндалевидные ярко-синие глаза, золотистая кожа и прекрасная длинная черная коса со вплетенным белым цветком, переброшенная через плечо. Кончик косы пушился, лежа на колене. Его каштановый пышный «хвост» был много короче.
- Ойе-ойе, чем вы только не занимались... Прямо-таки профессионал. Спермодонорство, сдача крови, плазмы, прочего генетического материала...
- Да - хмыкнул он. - Я же почти живое лекарство. Если бы я больше ввинчивался и вдруг где-нибудь погиб, меня можно было бы уже давно разобрать на органы.