Совсем забыв о правилах приличия, Кейси привалился к синей спине и расслабился, чувствуя, как солнце заливает их с головой.
С гор дул холодный ветер.
Мир вокруг оказался неожиданно проще, чем был до того.
Через пару месяцев Кейси начал различать больше цветов. Он всегда смеялся над тем, как его жена находила в цветке сто оттенков желтого, а теперь недавно употребил слово «сиреневый».
Доза теперь требовалась не так часто, где-то раз в неделю. Без нее он просто слабел, лекарства не помогали, и докторша печально покачала головой, сказав, что за столько лет приема организм приспособился, хотя, конечно, это поправимо. Кейси согласился было на полный курс реабилитации, но потом отказался, сообразив, что это не совпадает с жизнью в табуне.
Он ходил на их тренировки как привязанный. Он мог часами наблюдать за тем, как его наследники носятся по кругу, или прыгают, или ходят на задних ногах. Их работа и речь, с первого взгляда казавшаяся однообразной, становилась более понятной, если как следует присмотреться. Хотя он по-прежнему не понимал, что в ней так привлекает Кобальта. Кобальт оказался довольно умным существом, просто очень замкнутым. Он работал ради собственной свободы.
К огромному удивлению Кейси обнаружилось, что конь способен к стратегии и тактике. Он мог целый час стоять в середине голографического шара с эффектом присутствия, способного показать все ипподромы мира, где в скачках участвовали тысячи коней, их огромные треки и повороты. Иногда Кейси вспоминал ту женщину на каталке, целиком увлеченную секретами других земель и не обращающую внимания на собственное изуродованное тело. Говорить с ним оказалось просто, хотя и скучновато - пока Кейси не выучил нужные комбинации звуков и не обнаружил у него чувство юмора.
Люди, работающие с лошадьми, были их руками и глазами. Он сам не заметил, когда начал разбираться в фильмах, переснятых для двух глаз по бокам головы, обучающих программах, упрощенных интерфейсах и замках, которые реагировали на отпечаток носа.
Он не имел никакого понятия об устройстве скачек, и поэтому ярко-красная Мирца вписала его в число волонтеров и поставила смотреть за порядком на дорожках и полосе препятствий. Да, он совсем не годился для медицинского отдела, куда привозили на терапию неизлечимо больных. Но он отлично мог исправлять некоторые поломки в промежутках между заездами там, где это не успевали дроны, неспособные правильно оценить ситуацию. Чтобы везде успевать, Кейси приволок свою доску и скоро понял, почему тренер спрашивал его, не каскадер ли он.
Эта жизнь была гораздо грубее, чем та. Иногда молодые лошади дрались не на шутку, и он помогал отводить кого-то к ветеринару. Он замечал, что разум усложнял ситуации, которые были бы легко разрешимы, если бы здесь жили одни животные. В манеже сегодня расходились левым боком те, кто вчера дружил и стоял, положив голову один другому на шею. Ему говорили, что жеребцы могут забить друг друга до смерти. Его ничуть не беспокоило то, что при общей вольной жизни здесь не работали многие табу, работавшие в человеческом обществе.
Находиться в табуне собственных юных потомков оказалось неожиданно легко. Особенно хорошо он себя чувствовал, отираясь по делу там и сям среди коней, выполняющих трюки для съемок и спектаклей. Скоро он перестал бесконечно спрашивать, как кого зовут, и искать в списке того или другого. Кроме того, огромная толпа на городских променадах перестала внушать ему раздражение. Может быть, ты лошадь? - спрашивал бы Местре, но Местре куда-то делся, и без него было хорошо.
- Ну и как твои дела? - механически спросила Аяна.
Они сидели где-то на верхотуре, в месте, которое теоретически должно было быть самым дорогим кафе в городе. Он упросил ее прийти, и она все-таки пришла.
- Я запутался - сказал он. - То есть ты знаешь, что я запутался. Но я завязал.
- И что? Это уже давно не мои проблемы.
- Это даже не мои. Понимаешь, я хотел извиниться. Я писал детям, что они мне больше не нужны. Это ни разу не правда. Я хочу их позвать к нам, на ипподром. Все эти разумные звери - мои. Мы все будем вместе.
- Ты меня позвал только за этим? Я же говорю, это не мои проблемы.
- Нет... - он почему-то не чувствовал никакой злости. - Ясно, я тебе точно не нужен. Но вот, у меня скопилось сколько-то денег. Мне уже не нужен стимулятор, мне сейчас нужны только лекарства. Я опасался передавать права через сеть. Вот, держи.
Он вытащил из рукава черный квадратик доступа к банковскому сейфу.
- Я специально заказал управление вручную. Это будешь делать ты. Сейчас ты приложишь сюда четыре пальца и получишь на счет все мои пункты сразу. А мне уже ничего не надо. - Он расплылся в улыбке, уверенный, что вот-вот будет все хорошо.