- Но мне же не сказали, зачем!
- А ты спросил?
Кейси замолчал, разглядывая симпатичную голографическую лошадку, перебиравшую ногами в воздухе. Действительно, в том году он был уже не в состоянии различать реальность. У такого человека, если закрыть глаза на то, в каком виде он пришел, очень легко взять какое-нибудь заковыристое согласие.
Интересно - подумал он который раз - кем его сосед работал раньше. Экое глубокое знание человеческой психики, особенно попорченной.
- Да смотри - продолжал Местре. - Какая красота. Люблю красоту. Тебе неплохо заплатили, тут отметка есть. Ты помнишь, что ты сделал с этими деньгами? Металлик, инкорпорейтед... Биолаборатория по выведению скаковых лошадей.
- Почему, мать его, металлик?
- Хрен знает. У них все породы помечены каким-то металлическим цветом или нужным символом, вот, медь, цинк... Серебро...
- Цинк, ага.
- И кобальт. Вот он. Вообще это не очень правильно. Но, наверное, «соединения кобальта» в рекламе не звучат. Весь «кобальт» - это твои.
Он в оцепенении смотрел, как возникает из ничего табун коней с ярко-голубой и синей шерстью. Они были не то чтобы великолепны - слова такого не найдешь.
- А они.. они разумные? Я же их видел только пару раз в каком-то фильме.
- О господи, что с тобой... лошади же разумные. Примерно как кошки или киты. У них свой язык есть, сходи в любую конюшню. Только их очень сложно вывести из бизнеса, а то бы они давно селились где-нибудь отдельно в Африке. Слышал про китовые миграционные дела?
- Ну.
- У коней все не так сложно, но там до сих пор всегда замешаны какие-то люди. Мне понятно, почему, я часто ходил в гости в кошачий поселок. Просто ты, если ты до них доберешься... Это... ты не сможешь с ними нормально общаться. С тех пор, как люди перестали заводить у себя дома кошек и собак и обращаться с ними по-дурацки, лучше позвать тренера или зоолога, чтобы он объяснил, как себя вести. Ты же все равно их язык учить не собираешься, да?..
Они перешли к полноценным трехмерным изображениям настоящих коней. «Самый близкий родственник», он же рекордсмен, оказался такой ошеломительной красоты, что Кейси еле смог детально разглядеть его. Он никогда не думал, что так бывает.
- Я сто раз это все видел - потрясенно сказал Кейси, чуть не нырнув в стену с головой. - Никогда не видел.
- Да... - сочувственно вздохнул Местре. - На людях - другое дело. Я тоже никогда такого не видел. Вот бы вблизи полюбоваться... Смотри какой, совсем синего цвета. Глубокого такого.
- А как его зовут?
- Так и зовут. Это Кобальт.
Ночью Кейси снилась давешняя волна.
Она была очень высокой. Он помнил, как наяву, аккуратно закинувшись перед соревнованием, забрался на самый ее гребень, а потом ринулся вниз, паря впереди собственного вопля. Он орал больше от страха, чем от восторга. Над ним парил дрон, а внизу были катера поддержки, но утром кипящая пена и жуткий рев не напугали его так, как напугал этот сон - во сне волна шутя сминала его, превращая в избитое тело на каталке.
Он проснулся в ужасе, как позавчера - в гробу, и тщательно напомнил себе, что наяву спустился с этой волны цел и невредим, хоть и не заработал никаких призов. Катание с детства на воздушной доске отлично ему помогало даже в случае с тяжелым прибоем - хорошо, что была возможность не выгребать на берег самому, а загрузиться в катер.
Потом приснилась та пациентка и снова сказала: оно того стоило.
Местре опять явился поздним утром, когда все порядочные люди еще спят, отключил замок на двери, загородил свет и доверительно спросил, нет ли лишней дозы. «Лишний шкафчик над кроватью - горе для жильца» - проворчал Кейси, вставая и унимая дрожь в руках. Местре захохотал.
Да ладно, давно ли я торчал у него под дверью без денег и в поисках места, где мне продадут чем закинуться - подумал Кейси и выдал соседу свой инъектор.
Местре полежал в углу пару минут, ожил, сделал парочку своих упражнений и безумно захотел жрать. Кейси жрать не хотел, и сосед начал тянуть его на улицу, потому что им должно было там стать лучше. «Лучше» ему совсем не хотелось, а хотелось спать, но было совершенно ясно, что бить Местре - дело бесполезное и даже страшное. Лучше послушаться.
В задумчивости он смотрел на него, сидя на кровати. Местре был маленького роста, очень смуглый, но настолько крепко сложен, что походил на кряжистое дерево, растущее на утесе. Непонятно было, откуда у него такая гибкость, чтобы запросто ходить на руках. Не все люди типа L выглядели подобным образом.