И куда же, интересно, подевался неупокоенный дух олицетворения зла? Где его теперь искать? Чего ждать, каких каверз опасаться? Оставалась последняя надежда - связь между шрамом Золотого Мальчика и тем, кто этот рубец оставил. Следовало немного “продуть” этот канал, в последнее время немного ослабевший из-за чрезмерного увлечения Поттера учёбой и, кажется, внимания, которое Гарри стал обращать на свою всезнающую подругу.
- Северус! Загляните ко мне, - произнёс Дамблдор, бросив в камин горсточку летучего пороха. - Мне кажется, - продолжил он, адресуясь к появившемуся перед ним зельевару, - что мистеру Поттеру просто необходимы уроки Окклюменции. Займись этим, пожалуйста в ближайшее время, пока Том Риддл не научился проникать в сознание Гарри.
Снейп поморщился, словно от кислого:
- Этот негодный мальчишка чересчур требователен к себе. К тому же, способен противиться действию заклинания принуждения, что говорит о большой силе воли. Боюсь, уроки пройдут для него очень болезненно. Ведь вламываться в столь резистантное сознание придётся силой, что на длительное время ослабит естественную защиту мозга от ментальных воздействий.
- Всегда приходится чем-то жертвовать ради общего блага, Северус, - на лице директора появилось выражение умудрённого смирения. - А момент для начала занятий именно сейчас исключительно благоприятный - Том Риддл почти не проявляет активности, словно впал в зимнюю спячку. Не помню точно, кто из грызунов ведёт себя подобным образом. Видимо, он овладел телом какого-нибудь сурка или суслика, который сейчас устроился на зимовку в глубокой норке.
Таким образом, до наступления тёплых дней риск, что Гарри подвергнется серьёзному воздействию со стороны Тома - минимален, - подвёл итог старик, разбивая последние доводы подчинённого против. - Но, всё-таки, будь внимателен при считывании воспоминаний. Не упусти ничего важного.
Отпустив профессора зельеварения, директор задумался об отношениях Поттера и Грейнджер. Они, конечно, дружны и проводят вместе довольно много времени за занятиями учебного характера. Однако дружба между юношей и девушкой может перерасти в сердечную привязанность, что приведёт к усилению гормональных всплесков и повышению неустойчивости психики - таковы все подростки. Проблема в рассудительности мисс Всезнайки, у которой достаточно ума, чтобы удержать Золотого Мальчика на безопасной дистанции. Да, точно! Ведь заметно, что рядом с лохматой заучкой Гарри делается более спокойным - даже Тонкс в своих докладах отмечала это. Было бы полезно сменить вектор направленности у обоих, чтобы развести начавшую становиться слишком сильной парочку. Ум Гермионы в сочетании с предприимчивостью Гарри слишком опасная смесь, если её не разбавить в нужную меру - всё должно быть гармонично и предсказуемо.
Поэтому следует ввести в рацион ребят немного амортенции. Пусть парень обратит пристальное внимание на Джинни, которая не подпустит его к себе, как минимум ещё год, давая возможность гормонам юноши слегка снизить уровень его адекватности. Ведь юная мисс Уизли обязательно попытается поиграть в недотрогу.
А Всезнайка пусть повздыхает по Рону. Девичья психика замечательно размягчается от сердечных страданий.
========== Глава 28. Дела житейские ==========
- Гарри! Кажется, мы с тобой явно пренебрегли особенностями миссионерской позы, - рассуждала Гермиона, мягонько посылая бёдра навстречу покачиваниям парня. - Так шёлково и неторопливо! Хочется, чтобы это длилось вечно.
- Вечно не выйдет, - смущённо улыбнулся юноша. - Или меня просто разорвёт от внутреннего напряжения.
- Бедный, - взлохматила ему причёску Грейнджер. - Тогда изливайся, но потом никуда не уходи. Полежи и расслабься.
Почувствовав внутри явственные пульсации и ощущение наполнения, девушка неожиданно для самой себя напряглась и, вздрогнув несколько раз, расслабилась.
- Сюрприз, однако, - счастливо рассмеявшись, Гермиона призналась: - Сама не заметила, как словила кайф. Да такой длинный! - девушка благодарно чмокнула избранника в нос. - Не обращай внимания на мою болтовню. Подобное со мной впервые. Блаженство длится и длится, а голова совсем пустая. Ничего, кроме наслаждения.
Гарри ослабил упоры на локти и колени, навалившись всем весом на подругу, которая счастливо пискнула под ним.
- А теперь хочу поиграть твоей вермишелькой, - вдруг спохватилась она, немного отдохнув. - Ложись на спину и вытяни своё сокровище на всю длину, - очистив заклинанием рабочий орган Поттера, нависнув сверху и положив грудь в чашечки ладоней парня, она всосала его конец в себя. Не поместившуюся внутрь длину обхватила руками.
- Очень приятно, - приободрил её Гарри. - Теперь развернись. Поставь колени мне под мышки, - отпустив грудь девушки, он дождался изменения их взаимного расположения и попытался дотянуться языком до входа в её отверстие. И, надо же - всё получилось. Видимо, сработал начальный метаморфизм - язык заметно удлинился, достав до нужного места, зато с противоположного конца рабочий орган вернулся в первозданный вид.
Что произошло дальше, Поттер не до конца понял - его продолжали интенсивно стимулировать на дальней, непросматриваемой стороне, причем немного жестковато. А здесь, в области его лица, ягодицы подруги стремительно приблизились и снова удалились. И снова и снова - девушка нанизалась на удлинившийся и потолстевший в соответствии с её пожеланиями язык, которым парень с удовольствием орудовал в самом сокровенном местечке. Финал пришёл снова неожиданно - Гермиона замерла, вздрогнула и скатилась вправо мимо края сундука прямиком на пол.
- Ты зверь, Гарри Поттер, - выдохнула она слабо шевелясь. - Это же уму непостижимо, такое сотворить, - продолжила она ворчать, восползая на матрасик и устраиваясь рядом. - А просто полизать там без всяких извращений? - спросила, глядя на вывалившийся изо рта друга огромный язык.
Гарри не мог ничего ответить - с таким языком, свисающим ниже подбородка, он вообще не был способен говорить. Молча прислонил подругу спиной к стене, раздвинул ей ноги и принялся за дело, встав коленями на пол. А вот она не молчала - рычала, визжала, верещала или вскрикивала. Причём всё время одно и то же: “Ещё!” Пока не упала прямо тут, где сидела. Впрочем, рукой дотянулась до опять ставшего бодрым боевого отростка и стала делать правильный продольный массаж. Лёгкий и непринуждённый - тело своего парня она изучила во всех деталях и умело довела его до сброса лишнего напряжения.
- Что это с нами? - поинтересовалась она, когда окончательно затихла, прижавшись к тёплому боку кавалера.
- Что-то в этом роде было, когда мы решили заняться любовью под амортенцией. Тоже три раза подряд, да всё с настроением.
- Амортенция? - призадумалась Гермиона. - Возможно. Ты не поверишь - я вдруг залюбовалась на широкие плечи Рона, да так, что у меня началось увлажнение. И я скорее дала тебе знак, что хочу.
- У меня было похоже, - продолжил Гарри. - Увидел вдруг, что у Джинни есть попа и заторчал. А тут как раз знак от тебя. Буквально в тот момент, когда собирался падать пред тобою на колени и умолять о близости.
- Нормально! - вздохнула девушка. - Но, кажется, тяга к нашему рыжему другу из меня улетучилась. Видимо, вышла с энергией. Или, - она проказливо ухмыльнулась, - с выделившимися жидкостями. А как ты?
- Похоже, так же. Но кто мог нас опоить? Я в последние дни нигде, кроме Большого Зала ничего внутрь не употреблял.
- И я, - подтвердила начавшую созревать догадку Гермиона. - Дамблдор - козёл, как мы с тобой уже отмечали. Грохнуть бы его, и дело с концом.