Выключив кондиционер, Декстер раздвинул занавески, открыл двери и вышел на балкон. Вверху простиралась прозрачная синева колумбийского лета. Позади, всего в трех футах над головой, — водослив и крыша. Впереди, пятью этажами ниже, блестела зеркальная гладь бассейна. Если аккуратно нырнуть, быть может, ему удастся развернуться в воде, не ударившись о дно, но, скорее всего, он разобьется о каменные плиты. Впрочем, у него все равно на уме было другое.
Вернувшись в комнату, Декстер поставил кресло с высокой спинкой так, чтобы открытые двери на балкон оказались сбоку и была хорошо видна входная дверь. Затем он прошел через комнату, отпер дверь, которая, как и двери во всех гостиницах, была подпружинена и запиралась автоматически, приоткрыл ее на четверть дюйма и вернулся в кресло. И стал ждать, не отрывая взгляда от двери. Ровно в четыре часа дверь распахнулась. На пороге, темным силуэтом на фоне голубого неба за спиной, стоял Роберто Карденас, гангстер, на счету которого было множество загубленных жизней.
— Здравствуйте, сеньор Карденас. Проходите, пожалуйста, садитесь.
Отец девушки, задержанной в Нью-Йорке, шагнул вперед. Дверь закрылась, щелкнул бронзовый засов. Теперь открыть ее снаружи можно было только соответствующей магнитной карточкой или тараном.
Карденас напомнил Декстеру танк с ногами вместо гусениц. Коренастый, солидный, он производил впечатление человека, которого не сдвинешь с места, если он не захочет сдвинуться сам. Несмотря на свои пятьдесят, он обладал накачанной мускулатурой, и у него было лицо ацтекского бога крови.
Ему сообщили, что человек, перехвативший в Мадриде его посланника и приславший ему личное письмо, будет один и без оружия, но он, разумеется, в это не поверил. Его люди с рассвета прочесывали гостиницу и ее окрестности. У него самого за поясом на спине был засунут «глок» калибра 9 миллиметров, а под брюками к правой лодыжке прижимался острый как бритва нож. Его мечущийся взгляд осмотрел номер в поисках ловушки, ожидая увидеть взвод американцев в засаде.
Декстер умышленно оставил дверь в ванную открытой, но Карденас все равно быстро заглянул внутрь. Там никого не было. Он сверкнул глазами на Декстера, подобно быку на арене корриды, который видит перед собой маленького и слабого врага и не совсем понимает, почему тот без защиты. Указав на второе кресло, Декстер заговорил по-испански:
— Как нам обоим хорошо известно, бывает, что сила позволяет добиться желаемых результатов. Однако сейчас не такой случай. Давайте поговорим. Пожалуйста, садитесь.
Не отрывая взгляда от американца, Карденас опустился в мягкое кресло. Засунутый за пояс пистолет вынудил его чуть податься вперед. От Декстера это не укрылось.
— Моя дочь у вас. — Это был не тот человек, кто тратит время на пустые любезности.
— Ваша дочь в руках нью-йоркских правоохранительных органов.
— Для вас будет лучше, если с ней все хорошо.
Хулио Лус едва не наделал в штаны от страха, пересказывая слова Боусмена Барроу о нравах в американских женских тюрьмах.
— С вашей дочерью все в порядке, сеньор. Разумеется, она подавлена, но обращаются с ней хорошо. Ее оставили в Бруклине, где условия содержания приличные. На самом деле она находится под постоянным присмотром, чтобы у нее не было возможности покончить с собой…
Декстер поднял руку, останавливая Карденаса, готового с ревом вскочить с кресла.
— Это лишь дополнительная мера предосторожности, которая означает, что у вашей дочери отдельная палата в тюремной больнице. Так что ей не приходится общаться с другими заключенными.
Человек, поднявшийся из трущоб до ключевого поста в Братстве, подчинившем себе мировую индустрию кокаина, долго смотрел на Декстера, пытаясь понять условия предложенной игры.
— Ты глупец, гринго. Это мой город. Здесь ты у меня в руках. Я тебя с легкостью возьму, и через несколько часов ты будешь умолять разрешить тебе сделать один звонок. Моя дочь за тебя.
— Совершенно верно. Вы сможете это сделать, и я буду умолять. Вся беда в том, что на том конце не согласятся на ваши требования. У них есть приказ. Уж вы-то должны понимать закон беспрекословного подчинения. Я слишком мелкая фигура. Никакого обмена не будет. И все кончится тем, что Летиция отправится в тюрьму.
Наполненный ненавистью взгляд черных глаз не дрогнул, однако смысл сказанного был усвоен.
Карденас с ходу отмел мысль о том, что этот худой седовласый американец не пешка, а основной игрок. Сам он ни за что не отправился бы на вражескую территорию один и без оружия, так неужели янки настолько самонадеян? О похищении не может быть и речи — ни в ту, ни в другую сторону. Его самого не похитят, а похищать американца нет смысла.