Из-за стола он выходилИ горько плакал. Грусти тайной,Тоски глубокой, не случайной,Ни с кем страдалец не делил.Друзья любили всей душоюЕго, как кровного; но онНепостижимою тоскоюБыл постоянно удручен,И между ними вольной речьюОн пламенел. Но меж гостей,Когда при тысяче огнейМелькали мраморные плечи,О чем-то тяжко он вздыхал,И думой мрачною леталВ стране родной, в стране прекрасной,Там, где никто его не ждал,Никто об нем не вспоминал,Ни о судьбе его неясной.И думал он: «Зачем я тут?И что мне делать между ними?Они все пляшут и поют,Они родня между родными,Они все равны меж собой;А я!..» И тихо он выходит,Идет, задумавшись, домой;Никто из дому не выходитЕго встречать; никто не ждет,Везде один… тоска, томленье!..И светлый праздник воскресеньяТоску сторичную несет.И вянет он, вянет, как в поле былина,Тоскою томимый в чужой стороне;И вянет он молча… какая кручинаЗапала в сердечной его глубине?«О горе мне, горе! Зачем я покинулНевинности счастье, родную страну?Зачем я скитался, чего я достигнул?Утехи познаний?.. Кляну их, кляну!Они-то мне, черви, мой ум источили,С моим тихим счастьем они разлучили!Кому я тоску и любовь расскажу?Кому сердца раны в слезах покажу?Здесь нету мне пары, я нищий меж ними,Я бедный поденщик, работник простой;Что дам я подруге моими мечтами?Любовь… Ах, любови, любови однойС нее на три века, на вечность бы стало!В своих бы объятьях ее растопил!О как бы я нежно, как нежно любил!»И крупные слезы, как искры, низались,И бледные щеки, и слабую грудь
Росили, и сохли. «О, дайте вздохнуть,Разбейте мне череп и грудь разорвите,Там черви, там змеи, – на волю пустите!О, дайте мне тихо, навеки заснуть!»Страдал несчастный сиротаВдали от родины счастливойИ ждал конца нетерпеливо.Его любимая мечта —Полезным быть родному краю,Как цвет, с ним вместе увядает!Страдал он. Жизни пустотаПред ним могилой раскрывалась:Приязни братской было мало,Не грела теплота друзей:Небесных солнечных лучейДуша парящая алкала.Огня любви, что бог зажегВ стыдливом сердце голубиномНевинной женщины, где б могПолет превыспренний, орлиныйОстановить и съединитьПожар любви, любви невинной;Кого бы мог он приютитьВ светлице сердца и рассудка,Как беззащитную голубку,От жизни горестей укрыть;И к персям юным, изнывая,Главой усталою прильнуть;И, цепенея и рыдая,На лоне жизни, лоне раяХотя минуту отдохнуть.В ее очах, в ее томленьеИ ум, и душу утопить,И сердце в сердце растопить,И утонуть в самозабвенье.Но было некого любить;Сочетаваться не с кем было;А сердце плакало, и ныло,И замирало в пустоте.Его тоскующей мечтеВ грядущем что-то открывалось,И в беспредельной высотеСвятое небо улыбалось.Как воску ярого свеча,Он таял тихо, молчаливо,И на задумчивых очахТуман ложился. Взор стыдливыйНа нем красавица поройПокоя, тайно волноваласьИ симпатической красойУкрадкой долго любовалась.
И, может, многие грустилиСердца девичие о нем,Но тайной волей, высшей силойПуть одинокий до могилыНа камнях острых проведен.Изнемогал он, грудь болела,Темнели очи, за крестомГраница вечности чернелаВ пространстве мрачном и пустом.Уже в постели предмогильнойЛежит он тих, и – гаснет свет.Друзей тоскующий советТревожит дух его бессильный.Поочередно ночевалиУ друга верные друзья;И всякий вечер собираласьЕго прекрасная семья.В последний вечер собралисяВокруг предсмертного одраИ просидели до утра.Уже рассвет смыкал ресницы,Друзей унылых сон клонил,И он внезапно оживилИх грустный сон огнем бывалымПоследних пламенных речей;И други друга утешали,Что через семь иль восемь днейОн будет петь между друзей.«Не пропою вам песни новойО славе родины моей.Сложите вы псалом суровыйПро сонм народных палачей;И вольным гимном помянитеПредтечу, друга своего.И за грехи… грехи его,Усердно богу помолитесь…И со святыми упокойПропойте, други, надо мной!»Друзья вокруг его стояли,Он отходил, они рыдали,Как дети… Тихо он вздыхал,Вздохнул, вздохнул… Его не стало!И мир пророка потерял,И слава сына потеряла.Печально други понеслиНаутро в церковь гроб дубовый.Рыдая, предали землиОстатки друга; и лавровыйВенок зеленый, молодой,Слезами дружбы оросили,И на могиле положили;