И со святыми упокойЗапели тихо и уныло.В трактире за круглым, за братским столомУж под вечер други сидели кругом;Печально и тихо двенадцать сидело:Их сердце одною тоскою болело.Печальная тризна, печальны друзья!..Ах, тризну такую отправил и я.Согласьем общим положили,Чтоб каждый год был стол накрытВ день смерти Друга; чтоб забытНе мог быть друг их за могилой.И всякой год они сходилисьВ день смерти друга поминать.Уж многих стало не видать:Приборы каждый год пустели,Друзья все больше сиротели,И вот, один уж, сколько летК пустым приборам на обедСтарик печальный приезжает;Печаль и радость юных летОдин, грустя, воспоминает.Сидит он долго; мрачен, тих,И поджидает: «Нет ли братаХоть одного еще в живых?»И одинокий в путь обратныйИдет он молча… И теперь,Где круглый стол стоит накрытый,Тихонько отворилась дверь,И брат, что временем забытый,Вошел согбенный!.. Грустно онОкинул стол потухшим взоромИ молвил с дружеским укором:«Лентяи! видишь, как законСвященный братский исполняют!Вот и сегодня не пришли,Как будто за море ушли!»И слезы молча утирает,Садясь за братский круглый стол.«Хоть бы один тебе пришел!»Старик сидит и поджидает…Проходит час, прошел другой,Уж старику пора домой.Старик встает: «Да, изменили!Послушай, выпей, брат, вино,Сказал слуге он, – все равноЯ не могу; прошло, что было,Да поминай за упокой;А мне пора уже – домой!»И слезы снова покатились.Слуга вино, дивяся, выпил.
«Дай шляпу мне… какая леньИдти домой!..» – и тихо вышел.И через год в урочный деньДвенадцать приборов на круглом столе,Двенадцать бокалов высоких стоят,И день уж проходит,Никто не приходит,Навеки, навеки забыты они.
[1843, Яготин]
* Как цветок, процвевший на их болоте. (Прим. Т. Шевченка).
РОЗРИТА МОГИЛА
Світе тихий, краю милий,Моя Україно,За що тебе сплюндровано,За що, мамо, гинеш?Чи ти рано до схід сонцяБогу не молилась,Чи ти діточок непевнихЗвичаю не вчила?«Молилася, турбувалась,День і ніч не спала,Малих діток доглядала,Звичаю навчала.Виростали мої квіти,Мої добрі діти,Панувала і я колисьНа широкім світі,Панувала… Ой, Богдане!Нерозумний сину!Подивись тепер на матір,На свою Вкраїну,Що, колишучи, співалаПро свою недолю,Що, співаючи, ридала,Виглядала волю.Ой, Богдане, Богданочку,Якби була знала,У колисці б задушила,Під серцем приспала.Степи мої запроданіЖидові, німоті,Сини мої на чужині,На чужій роботі.Дніпро, брат мій, висихає,Мене покидає,І могили мої миліМоскаль розриває…
Нехай риє, розкопує,Не своє шукає,А тим часом перевертніНехай підростаютьТа поможуть москалевіГосподарювати,Та з матері полатануСорочку знімати.Помагайте, недолюдки,Матір катувати».Начетверо розкопана,Розрита могила.Чого вони там шукали?Що там схоронилиСтарі батьки? Ех, якби-то,Якби-то найшли те, що там схоронили,Не плакали б діти, мати не журилась.
9 октября 1843, Березань
ЧИГРИНЕ, ЧИГРИНЕ
Чигрине, Чигрине,Все на світі гине,І святая твоя слава,Як пилина, линеЗа вітрами холодними,В хмарі пропадає.Над землею летять літа,Дніпро висихає,Розсипаються могили,Високі могили —Твоя слава… і про тебе,Старче малосилий,Ніхто й слова не промовить,Ніхто й не покаже,Де ти стояв? чого стояв?І на сміх не скаже!!За що ж боролись ми з ляхами?За що ж ми різались з ордами?За що скородили списамиМосковські ребра??.. засівали,І рудою поливали…І шаблями скородили.Що ж на ниві уродилось??!!Уродила рута… рута…Волі нашої отрута.А я, юродивий, на твоїх руїнахМарно сльози трачу; заснула Вкраїна,Бур'яном укрилась, цвіллю зацвіла,В калюжі, в болоті серце прогноїлаІ в дупло холодне гадюк напустила,А дітям надію в степу оддала.А надію…Вітер по полю розвіяв,Хвиля морем рознесла.Нехай же вітер все розноситьНа неокраєнім крилі.Нехай же серце плаче, проситьСвятої правди на землі.Чигрине, Чигрине,Мій друже єдиний,Проспав єси степи, лісиІ всю Україну.Спи ж, повитий жидовою,Поки сонце встане,Поки тії недоліткиПідростуть, гетьмани.Помолившись, і я б заснув…Так думи проклятіРвуться душу запалити,