Улица за окном жила своей жизнью. Торговцы зазывали в лавки, сновали посыльные, прогуливались и с интересом рассматривали витрины покупатели. Кто-то торговал прямо на улице сладостями, какими-то дешёвыми украшениями и мелкой посудой. Чуть подальше от окна, из которого рассматривали улицу Мария и Лизи, устроились бродячие артисты. Там собралась толпа, все шумели: смеялись и криками приветствовали кого-то, кого не рассмотреть было из окна. Одна и та же мысль одновременно осенила Марию и Элизабет — сходить туда и посмотреть. Что тут опасного? Они тихонько выйдут на улицу, в толпе никто не обратит внимания на одежду Мэри. Они не будут ни с кем заговаривать и задавать вопросов, только посмотрят представление и вернутся обратно.
Это было глупо и по-детски. И Мария всё понимала, но просидеть в четырёх стенах весь день было выше её сил.
Элизабет взглянула на себя в зеркало, осталась довольна, накинула капюшон и выскочила за дверь. Мария в зеркало не смотрела, но чепец поправила привычным движением и последовала за девчонкой. Снизу и изнутри улица была совсем другой. Удивляло обилие большого и прозрачного стекла. В Хайхилле окошки маленькие и стёкла мутные. А здесь — просто цивилизация. Интересно, как и где производят эти люди такое стекло? Особенно удивляли цветные витражи. Мария не могла идти быстро, всё тормозила у каждой витрины. Лизи надоело поторапливать спутницу, она взяла Мэри под руку, потащила насильно и всё время недовольно цокала языком.
Улица становилась шире, толпа гуще, и, наконец, они вышли на довольно просторную площадь, где и устроили выступление артисты. Надо сказать, что это было настоящее сюжетное представление, чем-то напоминающее театр кабуки. Артисты в красочных костюмах и масках эмоционально выкрикивали заученные фразы и двигались как-то нелепо. Но зрителям нравилось. Они хохотали и громко аплодировали, и многие слова были просто не слышны. Но, похоже, все и так знали роли наизусть, и восторгались не новизной услышанного, а просто сознанием своей причастности к развлечению. Лизи снисходительно улыбалась и посматривала на Марию, которой тоже было почти не интересно. Не дождавшись конца истории, дамы собрались в обратный путь, и какое-то безотчётное ощущение праздника поселилось внутри них.
― Это примитивно. Развлечение для толпы. Но в детстве мне нравилось, — сказала Лизи.
― Ничего. Забавно.
― Только бы Орландо не узнал, что мы выходили. Он терпеть не может, когда я не слушаюсь его.
― Он просто беспокоится о тебе. Это нормально.
― Не знаю. Вот Елена может командовать Эдом, как хочет. А я не умею.
― Дело не в тебе. Это Орландо такой, что никому не позволит помыкать собою.
― А ты ведь уже не молодая. У тебя, наверно, и муж есть… — Лизи запнулась, увидев в толпе мужчину с ребёнком на руках. У малыша совсем не было лица. Вместо него — багровая уродливая маска и мутные глазные яблоки.
Мария съёжилась и закрыла глаза, потом схватила за руку Элизабет и твёрдой походкой направилась на постоялый двор. В один миг улетучился праздник.
Глава 22. Рушник
Напрасно Мария и Элизабет пытались утаить свою вылазку на городскую площадь от Орландо. Он знал обо всём ещё до того, как вернулся домой. Был сердит и долго что-то вычитывал Лизи, взяв её нежно под локоток и отведя в сторону. Мария чувствовала себя виноватой. Она ведь уже не ребёнок, а тоже поддалась соблазну. И зачем? Всё равно ничего особенного они не увидели. Только этот ребёнок с обожженным лицом. Он так и стоял перед глазами — жуткое свидетельство одного из многочисленных преступлений Тёмного Лорда.
Елена и Эдуард вернулись счастливые и вдохновлённые. Их зелье имело небывалый успех. Каждый восторгался талантами молодых волшебников, и у Елены просто выросли крылья за спиной. Она планировала, как усовершенствует своё зелье, обсуждала с Эдом, что можно взять вместо трав из Форест Феори или как снарядить экспедицию в этот чудесный лес. Орландо был уверен, что фея Виола будет не против помочь молодой ведьме лечить людей и волшебников, поражённых страшным недугом.
Однако сам Орландо принёс дурные вести и был здорово раздосадован, рассказывая всем, что кто-то из Рива — какой-то влиятельный чародей устроил распродажу воды с защитными чарами, которая якобы укроет любого от испепеляющего взгляда файрбонинга. Люди верили и покупали воду бочками и фляжками, а стоила она баснословно дорого. Несчастные отдавали последние гроши за слабую надежду на спасение, а шарлатаны наживались, да ещё и надевали на себя личину героизма — мол, смотрите как смелы мы: государственный магический совет запрещает раздавать спасительную жидкость, прикрываясь законами, требующими от магов жить, как обычные люди, без чудес, а мы, рискуя, спасаем вам жизни.
― Знать бы кто этот влиятельный чародей? И куда смотрит служба контроля? Люди снова перестанут нам доверять, — закончил свой рассказ Орландо. Оказывается, много столетий назад маги жили обособленно и скрывали свой мир от людей, но первая страшная война — великое противостояние сил зла и белой магии заставила магов выйти из тени: слишком много людей было вовлечено в бойню. Теперь люди почти привыкли к чудесному миру ведьм и колдунов, научились пользоваться благами их чудесных деяний. Семьи людей давно перестали бояться родства с волшебниками, а колдуны — пренебрегать простыми людьми.
― Кто ведёт официальное расследование? — спросил Эд.
― Пока никто. Проверяют, снабжена ли на самом деле вода защитными чарами. Только я видел эту воду. Ерунда… Кому-то просто выгодно затягивать следствие. Вода бесполезная, заметно невооружённым глазом.
― Здóрово. Коррупция в эшелонах магической власти, — прошептала себе под нос Мария.
― Что?
― Говорю, что это плохо. Плохо, когда виновные избегают наказания.
Орландо понял, что сказано было не совсем это, но не стал уточнять:
― Вы, кажется, сегодня, милые дамы, не скучали без нас.
― Орландо, — умоляющим голосом пропела Элизабет.
― Завтра у вас будет возможность прогуляться по Оттелу, вернее по тому, что от него осталось. Северная часть города сожжена дотла. На улицах полно бездомных и калек… Ну, ладно. Марии надо купить одежду. Да и остальным, наверное, хочется обновить гардероб. А мы с Эдом займёмся лошадьми. Ты какую кобылку предпочитаешь, Мария?
Мария опешила. Какую? Обычную: с копытами и хвостом. Может кочевницы ездят на каких-то особенных лошадях?
― Я не знаю, — Мария решила не строить из себя знатока. — Я никогда не ездила на лошадях. И вообще, может у меня ничего не получится.
― Что не получится?
― Управляться с лошадью.
― Ты шутишь? — засмеялась Елена. — У тебя и не получится? — Похоже, Мария снова всех здорово насмешила. Ну и ладно. Посмотрим.
На следующий день Мария в сопровождении двух красавиц отправилась за покупками. Раньше она обожала шопинги. Теперь опасалась. Как здесь всё это делают? Что следует выбирать? Можно ли примерить? Однако всё оказалось на редкость просто. Просто здорово! Почти никаких различий. И, самое главное, совсем не приходилось ограничивать себя в средствах. Оказывается, спутницы Марии были очень состоятельны и подбирали своей новой подруге только дорогую одежду. Они купили кое-что и себе. А свои старые платья оставили в магазине. Их потом продадут, только подешевле. Тряпьё Марии выбросили, и теперь Кочевница ощущала себя птицей, летящее над улицами Оттела. Хотелось расправить крылья и взмыть к небесам. На Марии было из добротной тонкой ткани бирюзовое платье с глубоким вырезом и узкими рукавами, светлый, как у девушек, дорожный плащ с капюшоном и металлической застёжкой в форме трилистника, а на ногах — изящные, но очень удобные ботиночки из светлой кожи. Елена с Элизабет перешёптывались друг с другом, Елена улыбалась, а Лизи кривила губки.