Однако смятение в рядах противника продолжалось недолго.
Когда огромное каменное пространство у Северных гор было усыпано обломками доспехов, железными конечностями и головами, стало происходить небывалое. Огонь, полыхающий в безжизненных дуплах, вдруг начал выползать наружу, стремясь слиться воедино. Языки пламени объединялись в бесформенные подобия гигантских человекообразных тел, собирали обломки металла и облачались в них. И вскоре передние ряды южан очутились в кольце из неповоротливых всадников у подножия Чёрной горы и уродов, слепивших себя из останков изрубленных файрбонингов. Такого поворота событий южане не ожидали. Вот, значит, как теперь могли плодиться всадники Берингрифа. Файрбонинги отдавали драгоценные капли своего внутреннего пламени, создавая огненные тела, которые потом облачались в выкованные кузнецами-рабами доспехи. Мощь войска Тёмного Лорда, несомненно, была не та, что прежде, но столь неожиданное оживление казавшихся уже почти безопасными всадников серьёзно ухудшило положение южан.
Орландо, ругаясь, как сапожник, умудрялся кромсать проклятых всадников пока на расстоянии. Он носился по полю боя, захватывая хлыстом всё пространство вокруг себя. Ещё никто из файрбонингов не сумел подойти вплотную к отчаянному воину и нанести хотя бы один удар. Несколько раз он становился спина к спине с Элизабет, и тогда у противника вообще не оставалось ни единого шанса.
Эд и Елена сражались рядом. Эдуард успевал отражать натиск файрбонингов и за себя, и за любимую супругу. Но Елена не долго мирилась с таким положением дел. Очень скоро страх в душе сменился ненавистью, и она стала проявлять такие чудеса техники боя, что Эдуард даже оторопел и едва не поплатился жизнью, подпустив слишком близко огненную фигуру файрбонинга, что ещё не прикрыла наготу доспехами, но уже могла орудовать мечом.
Чудесным образом была спасена и Лизи, когда пятеро всадников окружили её у самой Чёрной горы.
― Мадам Элизабет, сзади! — услышала девушка знакомый голос над самой головой. И со скалистого уступа, обвивая шеи неповоротливых чудовищ, обрушился хлыст паренька с ёжиком тёмных волос по имени Колин — того самого, что был когда-то повержен в учебном бою непобедимой Элизабет. Она, не меняя решительного выражения лица, скользнула глазами повыше стриженой макушки парня и после короткого «спасибо» стала пробираться наверх к искусно замаскированным воротам замка.
Ещё не раз в течение боя Колин оказывался довольно кстати рядом. Однажды он даже посмел словно куклу отбросить наставницу себе за спину и принять мощный удар меча файрбонинга на себя. Меч был выбит, а файрбонинг рассечён на множество частей. Теперь стало важно не только перепоясать всадника плетью один раз, а искромсать на огромное количество осколков, чтобы воину Берингрифа было труднее собирать себя вновь и практически невозможно облачиться в доспехи.
Элизабет подоспела к воротам замка вовремя. Там был Орландо. Получив серьёзное ранение в бок, он истекал кровью. Около десятка чудовищ окружили его. Кольцо сжималось. Поодаль в тёмной массе файрбонингов мелькала белоснежная головка Елены, а рядом с ней как коршун носился Эдуард.
Лизи, пробиваясь сквозь кольцо окружения, крикнула Орландо:
― Где волк?! Ты видел волка?!
― Нет! Ударь по воротам! У меня нет сил.
Лизи нанесла три условленных удара хлыстом, ворота стали медленно разъезжаться. Эд и Елена бросились к Орландо, приподняли его и потащили в образовавшуюся щель. Элизабет, пятясь, отбивалась от противника. За воротами замка чародеев встретил невысокий человек с красными воспалёнными глазами — оборотень Гарольд. Именно он не очень давно укусил Эдуарда в лесу под Хайхиллом.
― Я не могу ему доверять! Не могу! — не смущаясь того, что предмет недоверия рядом, воскликнула Елена.
― У нас нет выбора, — Эдуард сам содрогался при виде человека, который даже в этом обличие был похож на зверя.
― Тебя надо перевязать. — Елена обращалась к Орландо и уже держала наготове бинты.
― Потом…
― Сейчас! — Элизабет впервые посмела так откровенно перечить Орландо. Он уже слабо слышал её голос и вверил себя в заботливые руки друзей. Спустя несколько минут Орландо стоял на ногах. Волшебные снадобья сделали своё дело. В ушах ещё шумело, но голова работала ясно и трезво.
Где-то здесь в каменных лабиринтах замка — Мария. Он мог думать только об этом. Он шёл сюда ради неё, жил ради неё уже несколько месяцев. И, если надо, он… Нет. Он освободит её из заточения в этом холодном оплоте зла и сумрака. Для долгой и счастливой жизни.
Вслед за Гарольдом чародеи преодолевали коридоры и залы замка. Щели в стенах расходились и сходились за их спинами. И всё больше казалось, что человек-оборотень умышленно заводит их в самое сердце замка, чтобы передать в руки своего хозяина.
― Долго ещё, волк? — Всевидящие серые глаза Орландо буравили Гарольда.
― Нет. Надо незаметно миновать тронный зал. Иначе попадёмся в руки хозяина.
В замке было пустынно. Но это не казалось необычным. Все знали, что по залам имеют право ходить лишь избранные. Здесь бывают только редкие гости и очень редкие слуги. Берингриф один хозяйничает в своём замке.
Вдруг Гарольд приостановился и сказал, больше обращаясь к Орландо:
― Пришли. — Он прикоснулся к холодным камням, и те со скрежетом разъехались в разные стороны.
Сердце Орландо билось так, что, казалось, его слышат все вокруг. Лизи чуть не плакала от обиды, зависти и ещё чего-то совсем необъяснимого, когда видела лицо парня, за которым могла пойти на край света, но пришла сюда спасать его единственную и, похоже, настоящую любовь.
Глава 47. Таинственное исчезновение
Четверо чародеев и их проводник ворвались в зал, который был обставлен обычной деревянной мебелью, обвешан картинами, а на полу лежал красивый изумрудного цвета ковёр.
Глаза каждого искали Марию. Гарольд указал на кровать под балдахином в центре зала. Орландо бросился туда. На кровати — никого. Но пастель была ещё тёплой. И едва уловимый аромат степного мака. Орландо в сердцах сорвал покрывало, молниеносно перепоясал Гарольда плетью и притянул к себе:
― Где она?! Где она? Говори, волчье отродье?! Я прикончу тебя прежде, чем ты покроешься шерстью!
Гарольд оскалился и зарычал.
― Орландо. Осторожно!
― Он нужен нам живым!
― Посмотрите, он превращается в зверя!
Орландо отшвырнул оборотня к стене. Тот снова обнажил клыки и дико засверкал глазами. Потом по-звериному изогнулся всем телом, встал на четвереньки, и некоторое время было видно, как в нём ведут борьбу волк и человек.
На этот раз верх одержало человеческое начало. Гарольд выглядел больным и поникшим.
― Я бы не стал вести вас в эту комнату, если бы знал, что её здесь нет. Наверное, хозяин перепрятал женщину. Я должен обратиться в волка. Только так я смогу как-то вам помочь.
― Берингриф знает, что мы в замке?
― Думаю, ещё нет. Он наверняка смотрит в свою чашу за ходом битвы.
― Не мешало бы и нам узнать, что там делается. Не хочется себя заживо похоронить в этом склепе.
Гарольд открыл стену, и чародеям явилась панорамная картина боя. Основные события разыгрывались у самого подножия Чёрной горы. Густая маслянистая масса воинов Берингрифа кое-где пузырилась пустыми, сияющими неоновым светом, площадками, контролируемыми чародеями с хлыстами. Они стояли спинами друг к другу и отбивали натиск противника. Другие сновали с бочонками и заливали полыхающие останки файрбонингов.
Впечатляющее зрелище являли собой великолепные лесные феи. Несмотря на изящный облик, они были весьма мощной боевой машиной: очаровывали противника, а затем обрушивали на него всю силу своего смертоносного оружия, беспощадно рассекая серпами тела врагов. При этом их собственные тела по-прежнему парили в воздухе. А некоторые, всё же поражённые тяжёлыми мечами файрбонингов, переставали орудовать серпами, но так и оставались зеленоватой дымкой витать над полем боя, постепенно растворяясь в воздухе, безжизненно разбросав руки и навсегда закрыв свои восточные очи.