― Нет. К тебе. — Лизи демонстративно не стала открывать и снова удобно расположилась на диване рассматривать безупречный маникюр. Орландо мрачно взглянул на бывшую подружку и пошёл к выходу. Распечатав комнату, он толкнул дверь. На пороге обозначилась приземистая фигура Билла.
Билл продолжал исправно содержать своё заведение, прислуживать чародеям. И, кто знает, что творилось в душе старого колдуна, потерявшего сына и решившего навсегда порвать с Тёмным Лордом? В подробности произошедшего были посвящены немногие и лишь эти немногие заметили, что старик стал чуть ниже ростом, чуть темнее лицом. А его колючий бусинка-глаз будто ослеп, подёрнулся пеленой. Может, он устал жить, собрался на покой? А может, так приготовил себя к новой, другой для себя жизни?
― Простите, господа. Я хотел поговорить…
― Можешь говорить. От присутствующих у меня секретов нет.
― Я знаю. Только, похоже, в этом деле, сэр Орландо, господа вам не союзники.
― В каком деле? — Орландо запечатал комнату и показал Биллу на табурет у стены. Старик сел, отставив негнущуюся ногу в сторону.
― Это наше с вами дело.
― Ничего себе!.. С тобой я ещё дел не имел, старый лис.
― Да… Случается и такое.
― Ладно, не томи. Сейчас не до твоих загадок.
― За мной долг. Я должен одному чародею. Он спас мне жизнь. Вернее оставил в живых, а мог прикончить. Уж поверьте мне… Великий и сильный волшебник…
― Ну и что?
― Вы не знакомы с ним. Это было давно. Он теперь покинул этот мир.
― Ну и что?!
― А долг я так и не отдал…
― Твои проблемы. Я здесь при чём?
― Я должен…
― Ты специально меня изводишь, старик?! Забыл, как пару лет назад вынудил меня перекроить твою харчевню? А колодец до сих пор, кажись, плюёт в каждого, кто по воду ходит?
― Гхы. — Эд чуть не прыснул от смеха, но сразу же смутился под строгим взглядом Елены. Элизабет тоже улыбалась.
― Я думаю, что если не смог отдать долг тому колдуну, то может смогу расплатиться с его внучкой…
― Внучкой? — голос Орландо как-то подсел. Он откашлялся и уставился на Кривого Билла так пристально, что единственный глаз старика быстро-быстро заморгал, а сам он заёрзал на стуле как на сковородке.
― Да, сэр. Мадам Мария — его внучка. Я думаю расплатиться с нею.
― Мадам Мария погибла, — вставила Елена.
― Ну, не знаю. Я лично не видел её мёртвой, да и люди говорят, что Кочевницу никто не хоронил. Когда умирает кто-то из рода кочующих волшебников, обязательно что-нибудь случается. Или солнечное затмение, или дождь льёт много дней и ночей, а потом — тысяча радуг во всё небо… Я не видел, но так говорят.
― Значит, ты думаешь, что она жива? — Эдуард внимательно посмотрел на Орландо, потом — на Билла.
― Я не знаю. Но я должен её деду и хочу отдать долг.
― Кому ты будешь отдавать долг? Где она? Ау! Мадам Мари-и-я-я-я! — Элизабет возбуждённо подскочила с дивана и села на корточки перед стариком. Развела руками. — Где она, сэр Билл?
― Ну, мне кое-что известно…
Лизи снова хотела возразить, Орландо остановил её жестом.
― Что? — обратился он к старику.
― То же, что и вам: хозяин…, то есть Тёмный Лорд отдал её водяным.
― Ну?
― Он ведь не убил её.
― Ну и что? Это лишь ещё раз доказывает, что твой хозяин — сущий изверг. Лучше бы убил. А теперь неизвестно, какие муки терпит наша Мария. — Елена сверкнула глазами, встала и начала мерить шагами комнату. Распущенные волосы переливались в лучах весеннего солнца, сквозь узорчатое окно заливающего небольшую комнату постоялого двора. — Да. Лучше бы убил. Кто знает, что делают с людьми эти мерзкие твари? Мэри… Она очень сильная. Она сразу не сдастся… — Елена задумалась. — Если она жива, почему не выходит на связь?
― Ты же знаешь…
― Да знаю… Эх, ты… Если идти в Подводный мир, чем мы сможем себя там обезопасить? Имеет ли силу наше оружие против водяных?
― Водяные никогда не мешали ни волшебникам, ни людям. Их мало кто изучал.
― Придётся, Наимудрейший, — с сарказмом бросила Елена, а потом грустно добавила: — Боюсь…, не успеем.
Лизи сидела на полу и поворачивала голову вслед за маячившей перед носом подругой.
― А лесные феи? Они ведь хозяйничают в Форест Феори. Может что-нибудь знают о Подводном мире? — сказала она.
Елена остановилась. Орландо не знал, что говорить. Как-то защемило сердце. «Наша Мария»… Они снова вместе!.. Снова с ним… И ради неё.
Глава 49. Секреты Жемчужного озера
Не откладывая в долгий ящик, чародеи собрались в Форест Феори. Добрались скоро, подгоняемые тревогой и осознанием преступной, но, как ещё недавно казалось, вполне обоснованной бездеятельности. Искать лесных фей в их прекрасном лесу не пришлось. Как всегда. Они сами навестили гостей уже в первое утро, которое встретили путешественники в заповедных кущах Форест Феори.
Фея Виола в сопровождении красавиц-сестёр была романтично грустна и даже немного подавлена. Траурные одежды изумрудного цвета, в которые облачились феи, скорбя по погибшим сёстрам, весьма шли бледнолицым лесным обитательницам. Кукольные мордашки, правда, немного осунулись, под глазами залегли красноватые тёмные круги, но и это ничуть не изуродовало их совершенные черты. Никто не знает, куда исчезают умершие лесные феи, растворяясь в воздухе. Есть ли место на земле, куда приходят живые сёстры, чтобы почтить память ушедших?
Фея Виола внимательно выслушала своих гостей, не задала ни единого вопроса, и, лишь секунду помедлив, сказала:
― Мы вернёмся сюда вечером. Вам не стоит бродить по лесу. Теперь это небезопасно.
Феи приподнялись над поляной, их махайроды недружно заурчали и начали отступать в заросли.
― Да… Я совсем забыла. Вот… — Круг лесных фей и их тигров разомкнулся. За ним виновато переминались с ноги на ногу двое мужчин. Один из них чуть повыше и намного моложе другого, одет великолепно и даже щеголевато, широк в плечах, но немного приземист, румянец во всю щёку и иссиня чёрный ёжик густых волос. Другой — старик в шапочке на лысой голове и с чёрной повязкой вместо одного глаза. Улыбается только губами. При этом подбородок сильно выдаётся вперёд, совсем не делая эту улыбку приятной.
― Ты зачем здесь? — опешила Элизабет.
― Если тебе, красавчик, эти люди нужны, пусть остаются, — обратилась Виола к Орландо. — Или?.. Одним словом, я могу помочь тебе избавиться от этих мужчин. Даже навсегда…
― Нет. Не надо, Орландо. Пусть делает, что хочет со стариком… А мальчишка здесь, думаю, не по злому умыслу. Ну… Ты… понимаешь?
― Понимаю, Лизи… Сестра Виола, оставь их мне. И благодарю за гостеприимство и… безопасность. Форест Феори — одно из немногих мест, где можно чувствовать себя уютно и безопасно.
Виола сдержанно улыбнулась и скрылась в густой свежей листве. Так же бесшумно растворились в зарослях и её подруги.
До вечера была уйма времени. Сидеть на месте, бездействуя, невыносимо. Орландо то старался заснуть, то строгал сухую веточку небольшим походным ножом, то прогуливался по поляне. Далеко уходить было нельзя: если Виола сказала, что это опасно, значит, так оно и есть. Элизабет вполголоса отчитывала неуёмного курсанта. Правда Колин уже не был курсантом: он принял боевое крещение и стал настоящим воином. Но для мадам Элизабет он, похоже, навсегда остался её учеником. Менторский тон сквозил в нескончаемом потоке нравоучений. Однако парень совсем, казалось, не слышал свою наставницу: как-то глуповато улыбался, то, заглядывая ей в рот, то, обводя глазами овал красивого лица, то, вдруг замирая и останавливая взгляд на огромных глазах-вишнях. В эти моменты Лизи бесцеремонно толкала Колина в плечо и начинала заново…
Эд с Еленой углубились в изучение семейной книги. Последнее время Елена почти не подтрунивала над Эдуардом и его святым поклонением знаниям предков. Она сама всё чаще уходила с головой в изучение таинственных записей и формул, замысловатых рисунков и тайных иероглифов. Сейчас парочка собирала всю известную людям и колдунам информацию о водяных. Её действительно было слишком мало. Жители Подводного мира обитали только в этом оторванном от всего озере и ни во что не вмешивались. Если кто их и изучал, то только ради бесполезного любопытства. Водяные боялись громких звуков и света, в их озере не было других живых существ. Чем питались долговязые водянистые субстанции, было загадкой. Конечно, в мутных водах их озера иногда пропадали люди и животные, но это бывало так редко. Кроме того, обычно виноваты были сами люди: их безрассудство и глупое любопытство.