Почему люди на чердаке замерли при её появлении? Почему ничего не говорили друг другу при ней? И этот человек на сундуке под чердачным окошком… Сидит в тени, но всё держит под контролем. Никто не обращался к нему и даже не смотрел в его сторону, но каждый в комнате был подчинён его тайной силе.
Она выбралась из своего укрытия и, тихо ступая, вышла на улицу. Чердачное окошко едва заметно светилось тусклым желтоватым светом. С улицы можно было подумать, что это круглолицее очертание полной луны отражается в мутном замазанном стекле. Весь воздух был напоён тайной и очарованием. На небе россыпями драгоценных созвездий сверкал млечный путь. Сегодня впервые за много долгих и безликих дней и ночей Мария огляделась по сторонам. Это весна пробудила её от зимнего небытия. Весна и новые персонажи сказочной пьесы, участницей которой поневоле или по какому-то заранее расписанному сценарию стала женщина 34-х лет, не замужем…
Мария твёрдо решила завтра двинуться в путь. Надо ли говорить кому-либо о своих планах? Надо ли спрашивать разрешение? Ведь она не невольница. Кров, пища и одежда давно отработаны. Спасибо, что приютили, не дали погибнуть, но у неё есть свои дела, посвящать в которые никого не обязана. В конце концов, для чего-то же она вышла из Оттела со своим спутником и отправилась на Север. Это все знают и не станут донимать расспросами. Да и вообще: можно уйти тайно, никого не поставив в известность. Только Сэм… Почему-то жалко расставаться с мальчишкой. Она по-матерински привязалась к нему, и ей будет не хватать его трогательных и разумных, совсем недетских речей.
Сердце защемило. Она пробралась в дом через задний ход, тихо поднялась по лестнице в комнату Сэмюеля и без стука вошла. Комната была полна народу. На кровати — мальчик. У его ног сидит великан Питер. Обе красавицы и взъерошенный парень — у изголовья. Он был на голову ниже своих спутниц. И поодаль ото всех на другом конце небольшой комнаты у стола — тот самый таинственный человек. Теперь Мария могла его хорошо рассмотреть. Он был не старше остальных гостей. Очень хорош собой. Тёмные волосы непослушно падали на глаза, а взгляд умный и спокойный, совсем не пугал, но видел по-прежнему насквозь. Мария оторопела, отступила назад к двери и попыталась бежать.
― Ты чего испугалась, Мэри? Сэм давно ждёт тебя, чтобы послушать сказку. Что ты натворила, чем так разозлила мою Нэнси?
«Странно. Говорит, будто в комнате кроме него и сына никого нет. Это что — игра такая? И со мной решил поиграть, как с Нэнси? Только ничего игрушечного тут нет». Необычные люди, необычные события и необычно серьёзный, очень взрослый десятилетний мальчишка буравит её необычно синими очами.
― Я убирала на чердаке, а Нэнси этим очень недовольна. Ну, вы знаете… — почему-то начала оправдываться Мария. — А что это за игра с домовыми-невидимками?
― Какими невидимками?
― Ну, этими, что сейчас здесь? Я сказала мадам, что они на чердаке, она поднялась и стала обвинять меня во лжи: будто нет там никого, на чердаке…
Все в комнате переглянулись. Одна из девушек хотела что-то сказать, а парень, что сидел за столом, остановил её рукой. Питер продолжал:
― Не понимаю, о чём ты Мэри?
― Послушайте, не надо делать из меня дуру. Я, конечно, может и не очень умна для жизни в вашем сказочном Хайхилле, но галлюцинациями никогда не страдала… — сказала и сама запнулась: «Галлюцинации — это как раз таки про меня. Ладно — хватит. Эти люди здесь есть и — «точка». — Что они молчат, как в рот воды набрали и стоят изваяниями? Сэмюель, малыш, ты тоже их не видишь? Почему твой отец морочит мне голову? Вы — молодая леди, вы ведь только что хотели что-то сказать, а тот господин у стола остановил вас. Говорите, я буду очень рада снова услышать ваш голос. С тех пор, как вы подтрунивали на чердаке над молодым человеком с книжкой, я ни услышала от вас ни единого звука.
― Этого не может быть, Мария. Ты не должна их видеть.
― Почему же, сэр Питер?
― Их не видят простые люди.
― Домовых?
― Это не домовые. Они чародеи и могут казаться невидимыми, а видят их лишь те, кому они позволяют видеть.
― Значит мне позволяют, — она не поверила тому, что сама сказала и вообще, вся ситуация казалась глупейшей. Чародеи, домовые. Может этот у стола — Гарри Поттер? А что? Похож, только без очков и без шрама на лбу…
― Нет, тебе никто ничего не позволял, — низким грудным голосом сказала девушка со светлыми блестящими волосами. Они были собраны и заплетены в косу, уложенную вокруг головы и украшенную жемчужинками. — А что это у тебя на руке? Испачкалась? — Она подошла и указательным пальцем приподняла широкий рукав старой замазанной золой рубахи Марии, обнажив предплечье. На внутренней стороне руки было родимое пятно. Самое обычное, которое может и бросалось в глаза людям, впервые видевшим Марию, но она сама его никогда не замечала. Привыкла. Пятнышко размытое и светлое в виде большой рыбины — лосося, что ли.
― Нет. Не испачкалась. Это родимое пятно. Оно у меня с детства. А что?
― И что, у всех в вашем роду были такие пятна?
― Нет.
― Откуда ты пришла в Хайхилл? — тихий, но отчётливый, какой-то льющийся в уши сладкой музыкой прозвучал голос за её спиной. Она обернулась, и ноги подкосились. Он стоял уже совсем рядом. Глаза смотрели в самую душу.
― Я… я не знаю, я… — комната медленно закружилась вокруг неё, стена за кроватью, изрисованная Сэмюелем, опрокинулась…
Глава 9. Огненные Врата
Толи гипнотическая сила голоса, принадлежащего молодому красавцу, толи нагромождение всех этих нереальных событий, толи страх перед тем, что предстояло раскрыть свои тайны присутствующим в комнате, только сознание покинуло Марию и вернулось к ней лишь спустя несколько минут. Она не сразу стала выказывать признаки жизни, решила послушать, о чём говорят в комнате.
Она лежала на кровати рядом с Сэмом, и мальчик гладил её по голове.
― Не переживай, Сэмюель. Это обычный обморок, — успокаивал сына Питер.
― Или удачно сыгранная роль, — услышала Мария голос второй девушки.
― Не похоже. Очень натурально, — это говорил молодой человек с книжкой. Рассудительный, но немного неуверенный тон. — В любом случае, Орландо, её нельзя оставлять без присмотра. Если Питер оказался так невнимателен, то это вовсе не значит, что ищейки Берингрифа не увидят метку.
― Согласен. — Это говорил молодой человек, который произвёл на Марию самое большое впечатление.
― Появление Кочевницы — верный признак грядущих перемен. Только на чью сторону она станет?
― Папа, она не может стать на сторону тёмных сил. Я знаю!
― Мне тоже хочется так думать, но в истории наших народов были разные случаи…
― Тише, она очнулась, — Орландо первым заметил возвращение Марии.
…Дальше был долгий разговор, полный недоверия со стороны Питера и его гостей. Только Сэм был абсолютно уверен в правдивости рассказа Марии. А Мария и не собиралась лгать или утаивать что-либо. Сейчас было совсем не время покрывать тайной историю её путешествия. Она была даже рада, что может наконец-то совершенно откровенно всё рассказать. Надоело притворяться и строить из себя простолюдинку. Она не думала, что ей поверят сразу: уж очень неправдоподобными были события текущего года. Мария и сама не верила в реальность происходящего. Только если слушающие её люди — чародеи, может действительно все эти чудеса — реальность?
Рассказывая о своих злоключениях, Мария внимательно наблюдала за слушателями. Красавицу с косой звали Елена. Она была очень умна, только всё время и зачастую незаслуженно ставила в неловкое положение парня с книгой — Эдуарда. Он говорил правильными, полными предложениями и объяснял все свои суждения, как учитель в классе. Особенно недоверчивой по отношению к Марии была вторая девушка — Элизабет с огромными глазами-вишнями и шикарными каштановыми локонами. Её язычок — острое шило. Марии было обидно ощущать себя без вины виноватой, но она понимала, что горячность доказательств сейчас будет ей не на руку. Меньше других говорил Орландо, но слушали и слушались его все, даже Питер, чьё мнение Марии всегда казалось истиной в последней инстанции.