Через несколько минут воротился иезуит.
– Пилою по суставам будем пилить, так, ясневельможный? – и во всем сознается!
Гетман покачал головою:
– Нет, Заленский, гарной дивчины жаль, как маковка червона; посади ее в мурованный покой, сними цепь и спроси, что она хочет. Сейчас же пойди к ней!
Заленский досадливо поморщился и исчез. Гетман продолжал ходить с одного конца комнаты в другой. Опять явился Заленский и сказал, что послушница просит оставить в покое икону, крест, лампаду и принести Евангелие.
– Исполнить все, что хочет, останься с нею и хитро проведай, откуда она, услужи мне в этом.
– Слушаю!
– Ну ступай, а вечером я опять ее буду допрашивать!
Вечером вновь предстала пленница пред гетманом.
– Что спросишь, гетман? – с необыкновенной твердостию сказала пленница.
Мазепа и в этот раз не нашелся, что отвечать.
– Спрашивай же во имя Господа Бога, и я во имя Пресвятой Девы Марии буду отвечать!
– Откуда ты, кто ты?
– С одного мира с тобой! Я великая грешница и молю Господа, чтобы даровал мне принести покаяние во грехах!
Она перекрестилась.
– Ты из Польши?
– Жила на Волыни.
– Ты пашквиль принесла во Фроловский монастырь?
– Мучения мне не страшны: они даруют жизнь вечную, а греха боюсь: я бы сказала, если бы принесла пашквиль, но ничего я не знаю и не ведаю.
– Заленский, выйди!
Заленский ушел.
– Слушай, я не буду мучить тебя, если бы ты и величайшая преступница была… Ты красавица такая, зачем тебе в монастырь идти!
– Господи Боже милосердный, заступи и сохрани меня!
– Что тебе так страшны слова мои? Я полюбил тебя!..
– Избави меня, Господи, от всякия мирския злыя вещи и отврати козни дьявольския!..
– Девчино, девчино! Знаем вас, не первая и не последняя!
Сказал Мазепа и махнул рукою.
– Я буду содержать тебя как царицу в замке, ты будешь моею коханкою!
Пленница крестилась.
– Это все ничего, ничего, моя галочка, день-другой, а после привыкнешь, и дело на лад пойдет; и волк рвется первый день с цепи, а потом смирно лежит!..
Пленница стояла, опустив глаза перед гетманом, продолжала читать про себя молитву и крестилась.
– Слушай, я буду тебя любить: скажи мне, кто ты, какого рода и как имя твое?
– Неправды не скажу: смертного греха не хочу привить на душу, истины не открою, как ты себе хочешь! Казни меня, прошу тебя, казни, я умру и Царствия Небесного достигну!
– Жаль же мне тебя, коханочка моя, серденько моя, галочка моя!
Гетман хотел обнять ее, девица увернулась. Величественно-грозный вид беззащитной чистоты сердечной на минуту остановил старого сластолюбца.
– Перестань, гетман!.. Христом Богом заклинаю тебя, не прикасайся ко мне, я Богу дала обет чистоты, не погуби души своей… разорит того сам Господь, кто дом Его растлит.
Борьба невольного чувства страха, обиженного самолюбия, пыла страсти выражалась на лице Мазепы; удержанный на мгновение, Мазепа заминался в словах, отзывавшихся стыдом, лаской и досадой.
– Знаю, ты притворяешься!.. Эге, галочка, не поможет… сюда ступай, сюда, полно тебе притворяться благочестивою!
Одной рукой Мазепа схватил девицу за плечо, другою сорвал с головы ее небольшую бархатную шапочку, и шелковые светлые волосы волною покатились по ее плечам. Девица защищалась.
– Четвертовать аспида, четвертовать!
Глаза Мазепы запылали страстью; схватив правою рукою за ее платье, силился разорвать его ворот, кричал, что в ту же минуту будет четвертовать – и готов был пасть к ногам ее.
– Прикажи четвертовать, но не порочь меня, не губи себя, гетман! Ты гетман – и позор сам делаешь, как проклятый враг человеков… пока жива, не дам наругаться… Гетман, пощади меня, пощади меня! Прикажи четвертовать, но не порочь…
Устыженный Мазепа, видя безуспешность своего замысла, со злостью оттолкнул ее от себя.
– Завтра четвертовать!
– Сегодня лучше, меньше буду мучиться! – спокойно сказала девица, поправляя платье и надевая на голову шапочку.
– Не надевай, скоро опять сбросим.
– Тогда то и будет.
– Слушай, девчино! – говорил Мазепа, скрывая свою досаду и стыд. – Я от тебя ничего не хочу, не хочу даже знать, кто ты, я буду тебя кохать, буду тебя до моего сердца прижимать, ты будешь у меня в золоте ходить, будешь пановать, не огорчай только меня… полюби, моя серденько, прижми меня до сердца своего, дай поцеловать карие очи твои, белое лице твое… коханочко моя, голубочко моя… не думай, чтоб я в самом деле хотел тебя мучить!
– Мучь, аспид-искуситель, убей!.. Лучше я умру, а не отдамся в дьявольские руки твои, не погибну от греха!.. Пречистая Матерь Божия спасет меня!..