Мне было невыносимо сдерживать слезы, и они обрушились на лицо. Сквозь рыдания я пытался поведать этой женщине, что виновен в смерти Андрея, но она знала это и так. Что-то таилось на дне ее мудрых глаз, тронутых тяготами войны и возраста. Я не мог понять, что именно, и приписывал это материнской скорби. Пройдет еще немного времени, и я узнаю, - так смотрит человек, который видит твою судьбу.
Мать Андрея позвала меня в дом. Она поставила на стол тарелку жидкого супа, и так я впервые поел в чужом сне. Затем женщина дала чистое старенькое одеяло, разрешив уснуть в той же постели, где прежде спал ее сын. Комнатка была небольшой, с одним окном, скромным комодом, письменным столом и округлым зеркалом на стене. На комоде лежал пухлый отрывной календарь с нынешней датой. С улицы доносились звуки мира, в котором кружили птицы и лаяла вдали бездомная собака. Луна беззвучно плыла по небу, оставляя за собой жирный масляный росчерк, что стекал к горизонту.
Когда поутру я открыл глаза и вернулся в мир, то понял, что больше не лежу в палатке. Возможно, меня отвезли в лазарет... Вот только его потолок напоминал мне какую-то иную комнату, которую, кажется, я видел во сне. Солнечные лучи подрагивали на поверхности окна, а за ним раскачивались березовые ветви. Ноги больше не противились воле, поэтому я откинул одеяло, поднялся и приблизился к окну. Первый этаж. Чуть поодаль меня стоял старенький комод, на котором широкими складками лежала женская шаль и длинная нитка жемчужных бус. На календаре 17 сентября 1986 года. Я резко обернулся и стал вглядываться в предметы, наполняющие комнату. Вместе с тем очевиднее становилось ощущение, будто с каждой минутой я все сильнее теряю свою память, теряю воспоминания, ощущение самого себя.
На стене висело округлое зеркало. Я понял, что не имею не малейшего представления о том, как выглядит мое лицо, а потому бросился к стене. Когда я оказался перед зеркальной гладью, оторопь пригвоздила меня к полу. Но лишь на несколько мгновений. Уже через минуту мне казалось привычным делом наблюдать за собой. Зеркало показало юное трепетное лицо с теплой улыбкой бледных губ. Глаза на этом лице были прекрасными и темными, точно безлунная звездная ночь.
Я отошел... Нет, я отошла от зеркала, намотала на свою тонкую кисть жемчужную нитку и распахнула окно. Последние дни солнца в этой осени были похожи на сказку. Достав из комода пяльцы, я продолжила вышивать картину, на которой несколько солдат работали в лесу на вырубке. Едва иголка вошла в ткань, как моя голова закружилась, и обрывочными кадрами вспомнился ночной сон. В нем я будто была мужчиной и воевала на фронте близ какого-то города, название которого не произнести. "Приснится же такое!" - покачала я головой, тихонько засмеялась и продолжила шить.