В дверь постучали. Хозяйка открыла дверь, кивком пригласила гостя войти.
— Доброй ночи, — сказал Артём.
— Доброй, — отозвалась старуха. — Заказ готов. Проходите.
Мужчина разулся, аккуратно поставил туфли у входа. У него было уставшее лицо, под глазами залегли тени. Как у всех в городе. Бессонница, которую они так прославляют, однажды убьёт их.
Он прошёл за хозяйкой в ярко освещённую комнату. Сел на предложенный стул у стола.
— Чай не предлагаю, — сказала старуха. — Сон готов. Вот договор. Вот здесь надо подписать. Вы понимаете, сколько это стоит?
— Да, давайте ваши бумаги, — ответил мужчина.
Старуха положила на стол договор. Человек спокойно расставался с пятнадцатью годами. Люди так расточительны, когда дело касается жизни.
— Вы заказали этот сон для себя? Или это для вашего врага? Сон, вероятно, убьёт того, для кого вы его заказали, — не сдержалась старуха. — Вы либо хотите умереть, либо вы убийца.
— Это вы убийца, если готовите смерть. Я всего лишь почтальон, — равнодушно ответил он, просматривая договор.
— Глупости. Когда кто-то кого-то убивает из пистолета, наказывают не производителя пистолета, а того, кто нажал на курок.
— А жаль. Не было бы пистолета, не было бы убийства, — сказал Артём и отложил ручку.
Старуха взяла со стола договор, поднесла поближе к глазам. Проверила подписи. Она и сама не знала, зачем придумала оформлять покупку на бумаге. Ей казалось, что договор придаёт её деятельности основательности. Ни один юрист не взялся бы защищать её права. Её просто посадят на вечный срок, попади эти бумаги к незаинтересованному правоохранителю. Радовало, что таких осталось немного.
— Вот ваш заказ, — она отдала посетителю банку. — Будьте очень осторожны, когда откроете. Не снимайте крышку на открытом месте, сны могут заполнять собой любое пространство. Если этот сон не для вас, то надо заманить человека в комнату, открыть банку, быстро уйти и закрыть за собой дверь. Не вдыхайте, иначе уснёте. Если не можете уйти быстро, то обмотайте лицо платком, обязательно плотно. Не бойтесь, никакая экспертиза насильственную смерть не определит. Из банки он полностью выветривается. А патологоанатом напишет, что это внезапная смерть.
— Профессионально, — похвалил покупатель.
— И всё же, для кого сон? — любопытствовала старуха, отступив от своих правил.
Смерть ей заказывали впервые. Обычно умирали от передозировки любовных или приключенческих снов. Иногда прыгали с крыш многоэтажек, осознав, что банковский счёт наполнен до отказа только во сне и перетащить его в реальность невозможно.
— Для одного перепуганного ребёнка, — пожал плечами посетитель, взял банку и направился к выходу.
— Для ребёнка? — воскликнула старуха. — Нет, стой! Мы так не договаривались. Верни сон!
Она поспешила следом, налетела на стул, замешкалась.
— Я заплатил, — ответил Артём из прихожей.
—Но я заменила в рецепте надежду! — крикнула она.
Входная дверь хлопнула, и покупатель торопливо зашагал к калитке, пряча банку под полой куртки.
Глава 3
Артём жил на пятом этаже новенькой многоэтажки. Они с женой много работали, чтобы купить эту квартиру. Планировали двоих детей. И кота. Артём не помнил, когда его семейная жизнь перестала быть главным в жизни. Став круглосуточной, его работа стала смыслом жизни. Алёна ушла, забрав только личные вещи. Она даже не позвонила, чтобы сказать об этом. Её работа тоже требовала полной отдачи. Мебель покрывалась пылью. Высохли растения на подоконниках. Здесь всё стало чужим.
Он поставил банку на подоконник, рядом с зелёным ростком в стакане. Подвинул к подоконнику кресло. Сел. Старуха утверждала, что этот сон — его смерть. Врач настаивал, что это единственное спасение. Артём не знал, кому он больше верит. Он не мог найти в себе силы открыть крышку. Просто сидел и смотрел, как в тёмном искрящемся содержимом открывается чёрный глаз.
Небо за окном светлело. Надо было выпустить сон и покончить со страхом. Через минуту. За такое короткое время ничего не изменится. Ещё через минуту.
Наконец, Артём решился. Он резко поднялся, взял банку и с силой бросил её на пол. Банка разбилась. Чёрное мерцающее облако вырвалось наружу и заполнило собой комнату. Оно светилось жёлтыми всполохами. Артём сел в кресло. Тело отяжелело, мысли стали густыми как кисель. Наступила темнота, пахнущая сдобной выпечкой. Уютное тепло укрыло Артёма словно пуховая шаль. Время повернулось вспять, и круглые часы на стене принялись отсчитывать минуты в обратном направлении, туда, где Артёму десять лет. Уставшее за годы бессонницы сознание благодарно проваливалось в сон.