Благодаря школьным учебникам своего брата Сультье смог составить список того, что содержалось в аптечке матери, и предусмотреть правильные дозировки. Одновременно ему удалось прийти к выводу, что Камилла могла бы и не покидать особняк, чтобы поймать кайф: ей нужно было всего лишь порыться в том, что уже было в ее распоряжении. На вес примерно 95 килограммов он рассчитал нормальную дозировку барбитуратов, затем умножил на четыре из-за плотного сложения объекта.
Люка продемонстрировал гиганту бутылку воды, в которой были растворены барбитураты. Подобно тому, как магнитный полюс отталкивается от полюса с тем же зарядом, Бебе отворачивался всякий раз, как горлышко оказывалось перед ним. Он больше не производил впечатления, не мог напугать. Он был всего лишь тихо плачущим мальчишкой, повторяющим свои бесконечные и бесполезные «почему».
— У тебя остается черешок. Могу и его отрезать.
Довод подействовал — Бебе выпил большими глотками.
Не прошло и пятнадцати минут, как великан закрыл глаза, а Люка приступил ко второй части диптиха. Он натянул на жертву белый свитер с тремя дырками от пуль и с помощью инвалидного кресла загрузил монстра в «Лендровер». Затем направился к заброшенным складам в Пантене. Во время ночной подготовки Люка выяснил, что сторож никогда не отлипает от портативного телевизора, а у сторожевой собаки нет ничего общего с Цербером. Во всяком случае, он предусмотрел, чем занять животное, если оно станет слишком навязчивым. Лакомство, чтобы держать его подальше. Которое он только что отделил от Бебе Кулибали.
51
Было достаточно двух экстренных выпусков новостей, чтобы в жизни месье Симона произошел радикальный поворот. В первом рассказывалась история, где были смешаны кастрация и пробуждение во время вскрытия. Совершенно невероятная, она сперва вызывала улыбку, но затем Симон был заинтригован, узнав в газете лицо одного из знакомых Камиллы — черного великана, которого отнес к разряду нерегулярных связей.
Три дня спустя, когда месье Симон пытался брить свое морщинистое лицо, стараясь, чтобы было как можно меньше порезов, из маленького радиоприемника, подвешенного на ручке двери ванной комнаты, послышались утренние новости. Он слушал вполуха, пока не услышал, как диктор говорит следующее:
«Наконец исчез покров тайны относительно личности человека, обнаруженного сгоревшим в особняке коммуны Пре-Сен-Жерве. Франк Самой, тридцать один год…»
Имя подействовало на Симона словно электрический разряд. Он размышлял так быстро, насколько это было возможно. Четыре десятилетия, проведенные за одной и той же деятельностью, когда ему платили за то, чтобы вынюхивал, и за то, чтобы молчал, развили у него некоторую способность чувствовать, когда ветер меняет направление. Так как он сам их когда-то устанавливал, Симон хорошо знал о связях между Камиллой, похороненной с позором, Франком Самоем и Бебе Кулибали. Вопрос, который он сейчас задавал сам себе, — не подвергнет ли эта информация опасности его самого в самом ближайшем будущем.
Симон не был верующим, и заповеди Библии не соответствовали его жизненным принципам, менее суровым благодаря профессии; но он все же решил, что пришло время навестить город, где остались его корни. Самое время исчезнуть.
Часть четвертая
Хороши же мы оба — руки связаны, пасть заткнута…
52
Для большей эффективности надо рассасывать, но Кост ненавидел этот вкус и попытался нейтрализовать его сладостью апельсинового сока. Он выпил половинку, а перед отправлением на боковую — вторую. Ему была нужна ночь настоящего сна, и если самому не удается позаботиться о себе, пусть этим займется бромазепам. Перед тем как провалиться в сон, Кост мысленно выстроил данные дела, заставив продефилировать перед собой данные — уже классифицированные и новые, которые еще требовалось проанализировать. Два широко известных убийства — и все эти забытые смерти. Друг Матиас. Случаи лжи. Исчезнувшая дочь Сультье, лицо которой слишком уж точно соответствовало лицу маленькой наркоманки из сквота. Надо будет подождать результатов эксгумации и анализа ДНК, так как только за эту цену он, возможно, сможет войти в своих грязных ботинках в бархатный мир семьи Сультье.