— Неделю назад я получил анонимное письмо, которое направило меня по старому следу двухлетней давности. Неопознанная наркоманка, обнаруженная в сквоте мэрии Лила. Утром того дня я получил вызов — в одном из заброшенных складов Пантена был обнаружен труп Бебе Кулибали.
— Если не ошибаюсь, трупом он оставался не так долго…
— Точно. Но это уже не имеет значения. На следующий день мы находим обугленного Франка Самоя в заброшенном особняке Пре-Сен-Жерве — и в то же самое время я получаю второе анонимное послание. На этот раз — убийство румынской проститутки, задушенной в своем трейлере, с тряпкой в горле. Мне было послано два письма о двух делах, в расследовании которых участвовал лейтенант Обен. — Кост сделал паузу. — Знаете его?
— Да, неплохо. Уже встречались.
— Знаю. После этого его перевели. Я же навестил Обена в Анси, и от него услышал в первый раз про «код девяносто три». Онлайн-статистика, из которой убирают убийства, так сказать, социально незначимых лиц, «невидимок», с единственной целью — понизить цифру преступлений, совершаемых в о́круге.
Фарель проверил, нажата ли кнопка записи на его диктофоне во внутреннем кармане куртки.
— Так легко? Я хочу сказать — заставить исчезнуть тела…
— Все решаемо, Фарель. И лейтенант Обен не до такой степени обеспокоен, чтобы изымать трупы ради собственного удовольствия. Это всего лишь отец семейства, которого взяли за горло.
— И это все извиняет?
Слишком верное замечание задело капитана за живое.
— Вы слушаете или судите?
— Одно неотделимо от другого.
Кост вздохнул, но у него не было иного выбора, кроме как продолжать, особенно за неимением другого собеседника.
— В дальнейшем мы вели расследование относительно Франка Самоя и разыскали его привычные места обитания в Поль-Вайян-Кутюрье, Бобиньи. Местный дилер, Жордан Полен, узнал его по фотографии и навел нас на след подружки, которую определил как некую Камиллу Сультье. Ошибочно, если верить родственникам, так как двумя месяцами раньше ни брат, ни приемная мать Марго Сультье не опознали ее в морге. Чтобы закончить серию, вчера около четырех утра Полена обескровили, как Дракула — карпатскую девственницу. Вот моя ситуация… — Кост трижды негромко стукнул по черному деревянному столу. — Хватит меня записывать, выкладывайте свой сраный диктофон на стол!
Немного смущенный, Фарель извинился и продолжил:
— Вы очень неосмотрительны в этом деле, капитан. Производите впечатление одинокого полицейского, не ведающего, как выбраться из неприятностей, в которые он вляпался. И, похоже, даже навлекли на себя опасность, если ко всему сказанному добавить вашу экспресс-посадку в одну из камер службы внутренних расследований.
— Это уже дошло до ваших ушей?
— Жалким бы я был криминальным хроникером, если б прошел мимо такого рода информации. А уши у меня есть в каждой из ваших служб, Кост.
Уровень жидкости в их стаканах не опустился ни на сантиметр, и разочарованный гарсон развернулся, даже не подойдя к столику. Фарель положил обе руки на стол, соединил пальцы — и начал выполнять свою часть сделки:
— Я приношу извинения за банальные анонимные письма…
— Я рад, что теперь вижу лицо анонима.
Фарель думал удивить полицейского, но после такой недельки потребовалось бы нечто большее, чтобы потрясти его.
— Я мог бы воспользоваться имейлом, но анонимных ящиков не существует: они слишком легко отслеживаются. Вы должны были сами обнаружить причастность лейтенанта Обена. Согласно моим сведениям, вы с ним меряли шагами асфальт девяносто третьего в течение десяти долгих лет, и если б я объявился со своими подозрениями и вопросами, вы без церемоний послали бы меня куда подальше.
— Возможно, но вы начали с конца.
— Знаю. Будет лучше, если вы согласитесь продолжить эту беседу у меня — я хочу вам кое-что показать.
57
Незадолго до полуночи Фарель открыл третий замок новехонькой бронированной двери. Будто оправдывая слишком большие предосторожности, он уточнил:
— Кража. Несколько дней назад. — Затем зажег свет, свернул пальто и кинул его на кушетку в гостиной. — Хотите что-нибудь выпить?
Предложение не взволновало Коста, который остался неподвижным в расстегнутом пальто, лицом к северной стене квартиры, полностью покрытой газетными вырезками, — приколотые кнопками, зачеркнутые, обведенные в рамку, потертые, они были дополнены фотографиями, страницами, вырванными из разных журналов, клейкими листочками, исписанными именами и названиями мест. Поток информации, связывающий одно с другим в сложной паутине.