После этого — учитывая содержимое рапорта о вскрытии — Камилла, должно быть, попала на плохого клиента. Может быть, их было даже несколько. Однако Коста смущало другое. Лишь десять этажей отделяли подвал номер 55 от квартиры — места преступления. Десять этажей от подвала мелкого жулика до квартиры с оргией. Чтобы устроить такие свидания, необходима скрытность. Но тогда возникали два вопроса: как сын Сультье узнал дату вечеринки и каким образом он раздобыл адрес?
Подъехав к решетке особняка, Кост подумал, представлял ли себе Люка на заре своего проекта количество работы, которую нужно выполнить. Были те, кто увлек Камиллу в пропасть. Те, кто, когда она уже была на дне, злоупотребили ею, и те, кто тайком ее похоронил. Словно однажды утром мерзавцы всего мира сговорились, чтобы уничтожить ее.
— Притормозите здесь, дальше я пройду пешком.
60
Преодолев сотню метров, отделяющих содержащуюся в образцовом порядке дорогу от особняка, Кост успел выкурить сигарету. Ночь окутывала все непроглядным мраком, и он шел вслепую, ориентируясь в основном по огням здания, освещенного, несмотря на поздний час. Войдя в главный двор, прошел мимо изысканного черного седана, одна из дверец которого была открыта. Поднявшись по четырем ступенькам крыльца, поднес руку к правому бедру. Косту, без сомнения, понадобилось бы гораздо больше времени, чем несколько часов, чтобы забыть, что на поясе у него нет оружия.
Входная дверь была приоткрыта, вестибюль и коридор за ним освещены. Капитан попробовал вспомнить расположение комнат, но напрасно.
— Здравствуйте, месье Кост.
Удивленный, он снова разозлился своему рефлексу, начав совершать бесполезное движение по направлению к по-прежнему отсутствующему пистолету. И вид знакомого лица не успокоил его.
— Здравствуйте, Брис.
Он принялся разглядывать его, спрашивая себя, какой уровень доверия подойдет единственному слуге этого дома. Стоя в нескольких метрах от него, Виктор успокаивающим жестом поднял в его направлении руку с растопыренными пальцами; должно быть, он сделал это с чрезмерной яростью.
— Не убегайте, не кричите, только отвечайте на мои вопросы, спокойно. Где Люка?
— Соблаговолите следовать за мной, месье.
Задержание преступника в логове крупной буржуазии не имело ничего общего с тем, к чему он привык.
После нескольких поворотов по густому ковру капитан был приглашен в маленькую гостиную — последнюю комнату, еще заставленную кричащими украшениями и завешенную старыми полотнами. Если б он руководствовался одним своим чувством направления, то двинулся бы в противоположную сторону и оказался бы недалеко от французского сада.
— Добрый вечер, капитан.
Со спины Кост узнал серебристые волосы Марго Сультье. Быстрым движением руки женщина повернула свое кресло к нему и явила его взору улыбающееся лицо.
— Не кажется ли вам, что для визита вежливости немного поздновато? — спросила она.
— Тогда, готов спорить, в нем нет ничего от вежливости.
Капитан сделал паузу, не зная, как объяснить причину своего появления. Особенно не зная реакцию пожилой дамы.
— Я хотел бы поговорить с Люка.
— Прошу вас, присаживайтесь рядом.
— Мадам, боюсь, что ситуация не позволяет мне…
Пистолет «Люгер P08» запечатлел ледяной поцелуй на его затылке. Брис повторил приглашение, и Кост больше не нашел никаких причин отказываться от него. Его спину покрыла тонкая горячая пленка пота. Он постарался, чтобы взгляд, брошенный на хозяйку дома, был как можно более спокойным.
— Я удивлена, капитан. Вашей уверенности и вашему хладнокровию. Другие на вашем месте уже умоляли бы…
— Что я вам могу сказать такого, чего вы еще не знаете? Что я не один, что я предупредил свою команду, — или напомнить, что убийство полицейского никогда не было конструктивным решением?
— Вы ничем не рискуете, мой дорогой. В первую очередь потому, что я вас ценю. Да и потому, что я в самом деле прошу вас всего лишь несколько минут посидеть со мной…
Она подняла глаза на Бриса, который за спиной Коста ответил ей отрицательным движением головы.
— И, наконец, потому, что вы не вооружены. Прийти арестовывать преступника с руками в карманах — это что, метод работы в девяносто третьем?
— Преступника? Вы знаете что-то такое, что неизвестно мне?
— Вы ничего не знаете, дитя мое. Вы — полицейский, и у вас, как говорят, есть чутье. Я же мать, что бы об этом ни говорили мои дети, и мое чутье стоит вашего.