Я размышляю, что сказать Офелии и нужно ли вообще с ней еще раз говорить, когда рядом вдруг приземляется кар. Дождь барабанит по черной нанокерамике. Дорогая игрушка, ни материал, ни дизайн не характерны для Некрополиса. Я отметаю предположение о том, что меня отыскал кто-то из местных, кому я когда-то давно умудрился перейти дорогу, чтобы поквитаться.
Значит, работа, — заключаю я и мелочно радуюсь возможности отвлечься от горького послевкусия от последней встречи с умирающим другом.
Что скажешь, Акаши? Я угадал или меня сегодня прикончат? — думаю я и, стоит дверце с шипением отъехать в сторону, забираюсь внутрь.
***
В салоне сухо и тепло, но с моего плаща тут же натекает внушительная лужа. Пассажиров кара это, кажется, нисколько не беспокоит.
Как всегда, я прежде всего оцениваю обстановку: водитель, скорее всего, болванка, возможно, вооружен. Двое телохранителей — настоящие, судя по выправке, имеют хорошую военную подготовку, но не спешат обнажить пушки, которые у них, предположительно, спрятаны под современными пиджаками старомодного кроя. Последняя в каре — особа столь юная, что Офелия запросто могла удочерить ее вместо болванки, белокурая и миловидная. Но мне сразу становится кристально ясно, что эта пигалица здесь главная, остальные — ее свита или обслуга. Она держится как потомственная аристократка, обряжена в реликтовый шелк и отыгрывает радушную хозяйку.
Такс…
— Чем обязан? — спрашиваю я вместо приветствия, на всякий случай поглаживая рукоятку бластера под плащом.
— Расслабьтесь, мистер Марлоу, — почти ласково говорит блондинка.
В ее речи отчетливо слышится тень какого-то умершего европейского языка. Я бы предположил, что она, — представитель консервативной элиты Некрополиса, если бы не ее внешность. Я слышал о таких, как она, белобрысых и синеглазых особях. Кто-то поэтично звал их «небесными странниками», кто-то менее уважительно — просто «молью». Ее попутчики, судя по масти, относятся к тому же племени.
Но они живут обособленно и, как правило, не снисходят до мелкой возни остальных образчиков нашего вида. Признаться, я имею смутное представление, где они обитают и чем занимаются.
Как-то не пришлось завести с ними знакомство.
— Я расслаблен, — заверяю я. — Просто хотелось бы сразу внести ясность. Если вы думаете, что я наемник, вас ввели в заблуждение. Я занимаюсь преступлениями, связанными с синтетическими препаратами и…
— Мы прекрасно осведомлены о роде вашей деятельности, — перебивает меня она.
Все время, что я нахожусь в каре, она не сводит с меня синих глаз, даже не моргая. Мне невольно делается неуютно под тяжестью ее взгляда.
— Ладно, — сдаюсь я. — Так что вам нужно?
— Дело непосредственно касается синтетических препаратов, — продолжает она, — и вашего бывшего напарника Сэма Спейда. Мне жаль, что его постигла такая печальная участь.
Тщательно проанализировав, с каким выражением были сказаны эти слова, я признаю, что она и правда испытывает нечто, близкое к состраданию. Но это уже не имеет значения. Упоминание Сэма заставляет меня встрепенуться.
— Простите, — спохватывается хозяйка кара. — Вы, быть может, голодны? Мне стыдно за свои манеры, что я сразу…
— Нет, — быстро пресекаю я. — Продолжайте.
— Для начала мне хотелось бы получить ваше согласие, — говорит она и кивает своим спутникам. Телохранитель, сидящий подле нее, достает планшет и стилус для подписи, но я мотаю головой.
— Я не буду соглашаться, пока не узнаю, на что конкретно подписываюсь, — возражаю я и развожу руками. — Уж извините, мисс. Вы даже не представились. Вам-то известно, кто я, верно?
Хозяйка кара спокойно выдерживает дуэль взглядов и одаривает меня неожиданно теплой улыбкой. Другой на моем месте давно бы растаял. Она хороша собой, но не как сексуальный объект, а как старинное полотно в музее, на которое приятно смотреть и испытывать чисто эстетическое удовольствие. Она держится без высокомерия, хоть явно относится к высшему свету. Как правило, такие вещи подкупают. Но я только что лицезрел умирающего в страшных муках Сэма, и этот жуткий образ застилает все перед моими глазами. Явись мне хоть сам Дракула с поручением государственной важности.
По правде, я считаю, что его не существует. Его уже лет пятьсот как никто не видел. Скорее всего, он давно истлел в прах и слился с Акаши. Быть может, мои сны про старые европейские города — призрак его личности, затесавшийся в код, и они снятся всем, кто носит в своем теле чип для моментальной связи со всезнающим искусственным интеллектом.