Пока мы едим, Лили, сидящая рядом, случайно пихает меня локтем, да и вилку она держит очень потешно. Видать, расчудесный чип можно оснастить лингвистическими тонкостями, но не столовым этикетом. Я украдкой повторяю за ней, по-прежнему стараясь сойти за дикарку.
О, это не сложно. Я и в «прошлой жизни» не отличалась манерами, достойными светских мероприятий. Откуда им взяться, если ведешь довольно скотское существование? Никто не приглашал меня в высшее общество. Я освоилась с китайскими палочками для еды, чтобы жрать дешевую лапшу, и на том спасибо.
Врачи настаивали на более полезном рационе, но шаткое финансовое положение не способствовало диете из свежих фруктов и овощей.
Зато здесь они есть. Серебряные чудики выращивают их в соседнем корпусе, куда нам вход заказан. Правда выглядят эти овощи странно, будто начинающие агрономы имеют смутное представление о том, каким должен выйти их урожай. Я долго хихикала, в первый раз увидев фиолетовое яблоко, размером с ладонь, и бананы с мягкой и бархатистой, как у персика, кожицей.
Потому я склоняюсь к тому, что наши «воспитатели» вовсе не люди. Им многое известно о нас — в «школе» вдоволь медиа-материалов, фильмов и роликов, однако им самим не помешало бы подкрепить теоретические познания практикой. Да где ее взять? Даже не догадываюсь, где мы находимся и как далеко от Земли. Быть может, это вообще какая-то параллельная вселенная, куда меня с неведомой целью отправила Тень.
Наверное, загадочной твари это показалось поучительным и забавным, если у инфернальных сущностей вообще есть чувство юмора. У меня есть. Только это и позволяет держаться на плаву в безумных обстоятельствах. И желание докопаться до истины.
Хоть дикари и освоились с языком, мне все равно не очень понятно, о чем они болтают между собой. Вот я и перевожу разговор на темы, хоть сколько-то интересные и полезные.
Лили на станции дольше меня.
Я все пытаюсь вытянуть из нее хоть какую-то информацию о хозяевах этого места.
— А ты видела кого-то из них без шлемов? — Я пихаю ее локтем в ответ, и она роняет кусок неопознанного мяса обратно в тарелку.
Она косится сначала на меня, затем на парочку серебряных верзил, топчущихся у входа. Мы не пленники, но нас хорошо охраняют. Зачем? От кого? Дикари вовсе не порываются сбежать — регулярная кормежка и теплая, безопасная кровать куда приятнее шатания по джунглям, рискуя стать обедом волкотигра или другой неведомой хренотени.
Лили основательно подвисает. Я терпеливо жду, гоняя мясо по тарелке и по волокнам силясь определить, что же это такое. Я как-то не заметила у наших поработителей ничего, напоминающего ферму с курицами, поросятами или коровами. Скорее всего, мясо каким-то образом произрастает там же, где и овощи, — в таинственном блоке персонала. В пробирке? Печатается на супер-современном 3D-принтере? Боже, как трудно строить предположения, когда научная фантастика никогда не была моим любимым жанром!
— Эй? — Я щелкаю пальцами перед ее лицом. Ее глаза съезжаются на переносице, фокусируясь на моей руке.
— А, — заторможено откликается она. — Да, извини. Я…
— М?
— У нас не было слова «шлем», — объясняет она после паузы. — Нужно было разобраться, о чем ты.
Я киваю с понимающим видом, хотя меня давно подмывает расспросить кого-то из дикарей, как работает чип. Я уже замечала за Лили и остальными некоторые заминки, если упомянуть что-то, неизвестное им до попадания на станцию. Это очень любопытно!
Когда-то мне нравилось читать книги про устройство нашего «процессора» и всякие нейроштучки. Определенно, у серебряных чуваков крутые технологии. Жаль, что на Земле таких не было. Если бы любой язык или область знания можно было загрузить в голову за секунду, насколько бы проще стала наша жизнь. Я поймала бы донора и сама пересадила себе костный мозг.
Браво, Крис.
— Нет, — наконец отвечает Лили. — Не видела. Они их не снимают.
— И это тебя не пугает? — невинно интересуюсь я. — Ну… они собрали нас тут… а мы не знаем, что там под этими шлемами и доспехами. Вдруг они монстры?
Слово «монстр» она понимает прекрасно. Ее глаза испуганно округляются.
— Да, — признает она, понизив голос. — Я думала об этом. И Дин сказал…
Только не это, — сокрушаюсь я про себя.
Дин все чаще встает между нами, потому стал своего рода проблемой. Моя «подружка» постоянно торчит с ним, и пару раз, вернувшись в комнату не во время, я становилась свидетельницей сцен, которых предпочла бы не видеть. Вуайеризм не входит в число моих фетишей, особенно, если с героями любительского порно потом придется общаться дальше.