Если бы у дикарей были интернет и социальные сети, меня бы прозвали «нетакусей».
Я ухожу подальше — к самому краю территории, примыкающей к исследовательской станции, и забираюсь на огромный валун, поросший голубым мхом. Камень теплый, а мох мягкий, так что валяться здесь одно удовольствие. Я совмещаю приятное с полезным — читаю стащенную из «школы» книжку и загораю. Мне плевать, что лучи местного солнца могут быть губительны для кожи. Скорее меня прикончат из-за того, что я слишком отличаюсь от остальных, чем это сделает какая-нибудь радиация. Моя европейская кожа слишком выделяет меня на общем фоне, и, хоть мне всегда нравилась «аристократическая» белизна (не синюшная, как во время болезни), ей придется пожертвовать. Ассимилироваться необходимо в срочном порядке.
Я могу кормить сказками аборигенов, но не серебряных болванчиков. Вдруг эти ушлые гады прочешут всю планету и, так и не отыскав других бледнолицых, раскусят обман?
Я стаскиваю пижаму и, оставшись в одном тонком белье, щедро намазываюсь маслом. На Земле утверждали, что так загар лучше «липнет» и дольше продержится. Это и правда работает. За несколько недель ежедневной практики я чуть-чуть, но посмуглела. И, вроде как, не схлопотала в довесок к лейкемии еще и рак кожи.
Больше рака богу рака.
Хорошо, что я способна смеяться над собой!
Потянувшись за книжкой, я снова замечаю своего преследователя. Он топчется за деревом в десяти шагах от меня, и визор шлема, конечно же, обращен в мою сторону без тени стыда. Ну, как я думаю. Не стоит исключать, что он спит или смотрит мультики, выведенные изнутри на темное стекло.
Меня вдруг посещает сумасбродная идея это проверить.
— Эй! — зову я. — Вы можете мне помочь?
Я так и не придумала, как к ним обращаться. «Серебряный чувак» — как-то странно, тем более слово «чувак» вряд ли необходимо аборигенам в быту, «мистер» — тупо, «товарищ» — отдает нотками коммунизма. «Господин, повелитель, поработитель» — вызывает во мне внутренний протест. «Эй» — не очень вежливый, но более-менее нейтральный позывной.
Они сами виноваты — могли бы хоть как-то себя обозначить. Я уж не говорю о том, чтобы представиться и объяснить, кто они такие и что им нужно от бедных дикарей, кроме крови и принудительного насаждения своих языка и порядков.
«Серебряный чувак» неслышно подплывает ко мне. Все-таки их манера передвигаться, не тревожа даже траву, весьма настораживает.
Зачем им это, если они не хищники?
— Что вам нужно? — скрипит роботизированный голос.
Я вытягиваю руку с пузырьком масла и поворачиваюсь спиной. Мне не страшно подставлять ее — хотели бы убить, давно бы оторвали мою глупую голову.
— Не хочу обгореть, — заявляю я, надеясь, что фраза достаточно простая для первобытной девахи, только вчера узнавшей слово "гореть". — Помажьте мне спину, пожалуйста.
Я уверена, что, если у чужака под шлемом есть рот или иное отверстие с похожим назначением, от такой вопиющей наглости он бы его открыл. Он же, в конце концов, не мой личный слуга. Скорее всего, он на самом деле прохлаждается тут, чтобы уберечь меня от нападения волкотигров.
Точно не для исполнения идиотских прихотей.
Однако он не спорит, а забирает у меня масло. Дальше следует некоторая пауза, когда я отмахиваюсь от неведомых насекомых и чувствую себя донельзя глупо. А после моих плеч легко касаются пальцы. Или щупальца в перчатках, изображающих пальцы. Не разберешь.
Одно я знаю точно: этих ребят не сгенерировала нейросеть, количество отростков на их руках соответствует общепринятым человеческим нормам. И притрагиваются «отростки» приятно, ласково и осторожно. Первый контакт совсем невесомый, словно птица задела меня своим пушистым крылом, но постепенно серебряный чудик смелеет и приступает к исполнению просьбы со всей ответственностью. Он выводит узкие круги, равномерно распределяя масло по коже там, куда мне не дотянуться.
Дьявол.
Я жмурюсь от удовольствия и сокрушаюсь:
Что, во имя всего святого, я натворила?
Этот приемчик я позаимствовала из порнографической литературы, что иногда почитывала в своей прошлой жизни. Как правило, за натиранием маслом или солнцезащитным кремом всегда следовали сцены яростных совокуплений. Или нежных совокуплений. Не важно. В любом случае, что это, если не попытка соблазнения?
А я вовсе не нарывалась на соитие с непонятным созданием, просто хотела посмотреть, как оно поведёт себя. Любопытство сгубило кошку.
Что там под доспехами?
Я размышляла об этом, но не в таком ключе и не в таких обстоятельствах.