— Никогда не пробовал ни то, ни другое, — признается «сталкер», — но это еще ни о чем не говорит. Ты могла почерпнуть знания из чипа… или…
Он умолкает и задумчиво смотрит мимо меня на красный лес.
— Дьявол, — вздыхает он. — И у Акаши не спросишь.
— Акаши?
Он не расщедривается на объяснения, а переводит взгляд на меня, и, спохватившись, выпускает меня из захвата. На всякий случай я отсаживаюсь подальше, ведь все это время торчала у него на коленях. Мне не помешало бы немного личного пространства и чуть меньше неловкости от столь тесного контакта.
— Так ты — андроид? — вдруг спрашивает он.
— Чего!?!? — восклицаю я. — Сам ты, нахер, андроид. С какой это стати?
— Например, тебя включили в программу, чтобы втереться в доверие к местным жителям и собрать информацию, — проигнорировав мой протест, рассуждает он вслух, — но почему шкурка такая чудная? Зачем было делать тебя отличной от остальных?
Из-за его возмутительных предположений я опять готова ринуться в атаку.
— Эй! — Я бью его кулаком по плечу, отметив, что «доспехи» хоть и выглядят выполненными из серебра, но на ощупь скорее напоминают замшу. — Завязывай, чувак! Я не андроид. Я человек из плоти и крови. Смотри.
Я с силой дергаю заусенец на безымянном пальце и тычу им под нос наследнику. Нос у него, кстати, довольно длинный, и я уже не считаю его таким симпатичным. Скорее всего, на моем мнении не в лучшую сторону сказались беспочвенные подозрения о моей нечеловеческой природе.
То, что происходит после демонстрации, не поддается никакому логическому объяснению. «Сталкер» косит глаза на одинокую красную каплю и ловит мой палец губами. Я не успеваю даже возмутиться, снова уложенная на лопатки. Он нависает надо мной и припадает к моей шее, будто собирается укусить, но не кусает, а проводит языком по коже над сонной артерией.
Это одновременно безумно и эротично. Я бы высказала все, что думаю, но мой рот занят: вылизав мое горло, он целует меня — так напористо, словно все-таки хочет сожрать. Я минуту спорю с собой и отвечаю. Аргумент «сто лет не было секса» перевешивает на чаше весов. Сто? Или, учитывая новые вводные данные, правильнее будет сказать — тысячу? Нехилый срок! Это оправдывает, почему я теку, а не возмущаюсь принудительно навязанным слюнообменом.
Им дело не ограничивается. Крупные ладони уже вовсю тискают мои сиськи.
Окей, — решаю я. — Каким-то неведомым образом я оказалась на «другом конце Вселенной», на гребаной чужой планете, узнала, что моя родная Земля сгинула вместе со всеми ее жителями, почему бы мне просто не наслаждаться моментом? Терять точно уже нечего. Я спокойно могу творить любую дичь, не испытывая сожалений.
Секс с мутным типом из далекого будущего более чем вписывается в понятие «любая дичь».
Знала бы я еще, как снять с него этот сраный скафандр!
Потому я оказываю посильную помощь общему делу и избавляюсь от своих грязных, промокших от валяния на земле штанов. Считав этот сигнал, «сталкер» ловко расстегивает какие-то застежки своего комбинезона, являя мне подкаченные мышцы груди и предплечий, обтянутые белой безупречной кожей. Слишком безупречной. В иных обстоятельствах, я придала бы этому значение, но сейчас мне плевать. Нижняя часть скафандра тоже расстегнута, и меня куда больше увлекает внушительный, эрегированный член, такой же гладкий и правильный, как и все его тело. Люди будущего заметно выигрывают у тех, с кем мне доводилось иметь дело в прошлом.
Ощутив этот агрегат внутри, я заключаю, что внешность не была обманом зрения и иллюзией, созданной воздействием чипа на мозг. Он настоящий. Это точно не щупальца. Щупальца, пожалуй, не доставляли бы такого дискомфорта после долбаного года воздержания. Тысячи лет воздержания.
— Полегче, — сипло стону я, умоляя не вторгаться в меня с таким зверским рвением.
Он послушно переходит на более щадящий темп и, будто извиняясь, целует меня мягче и нежнее. Поворочавшись под ним, я нахожу правильный угол. Мышцы привыкают к натяжению, и боль стихает совсем.
Я думаю, что не зря щеголяла перед своим преследователем голой грудью и разыгрывала карту с натиранием маслом, — качественный трах неплохо разнообразит унылый быт на колонизируемой планете.