Значит, и он догадался. Или он что-то знает?
Ближе к ночи он предвосхищает мое намерение завязать разговор. Подкараулив меня в коридоре, он хватает меня за руку и волочет за собой. Я не сопротивляюсь, а проверяю, нет ли на нашем пути кого-то из наследников. Очень кстати, что все они куда-то подевались.
Дин вталкивает меня в какое-то помещение, и я успеваю испугаться, не надумал ли и он меня трахнуть. Эта мысль уже не вызывает во мне такого воодушевления. Мне нравилось думать, что Тень отправила меня прямиком на страницы эротического романчика в футуристических декорациях ровно до того момента, как я заподозрила здесь взаимосвязь.
Мое либидо мертвее мертвого. И оно, к счастью, не Иисус Христос, чтобы воскреснуть снова.
Я осматриваю место, куда меня притащил парень Лили, и по моей спине пробегают мурашки — вовсе не от возбуждения. Нас окружают стеллажи, заставленные пробирками с кровью. В тусклом свете кровь кажется черной, но я легко догадываюсь, что это она, а не что-то другое. Несколько раз в неделю такая пробирка выскальзывала из степлера в кабинете забора анализов. Да, я предполагала, что наследникам важно чутко следить за здоровьем своих подопечных, но… Но этот запас материала выглядит пугающе.
— Что… — выдыхаю я. — Что это такое?
— Не знаю, — признается Дин, — но вряд ли что-то хорошее.
Я подхожу к первому стеллажу и изучаю наклейки на пробирках. Все они пронумерованы, а номера, надо думать, присвоены каждому из нас. Дикарей чуть меньше сотни, как и повторяющихся цифр.
— Как ты это нашел? — беспомощно спрашиваю я. — И почему привел сюда меня, а не Лили?
— Я… — Дин опускает взгляд. — Я подумал, что она не поймет. А ты, кажется, тоже хочешь во всем разобраться.
Да, тут он попал в точку. Я так сильно хочу во всем разобраться, что позволила одному из наших поработителей себя поиметь, лишь бы вытянуть из него хоть какие-то ответы. Не только поэтому, конечно, глядя правде в глаза, но… Я, как минимум, знаю о наших серебряных благодетелях больше, чем многие другие дикари.
Дин, выходит, исключение.
— Я проследил за ними, — объясняет Дин. — Видел, что ночью они не запирают эту дверь.
Все-таки он не такой мудак, как я о нем думала. И нужно отдать ему должное — прекратив свои визиты к Лили, он не терял времени даром.
— Что еще тебе удалось узнать?
— Немного, — признает он.
— А что с тем… человеком, который пропал? — вырывается у меня. Увы, это так и остается тайной. Дин пропускает мои слова мимо ушей, уловив шум снаружи.
Пробормотав что-то на своем языке, скорее всего, нецензурное, он увлекает меня за дальний стеллаж и прижимает палец к губам, призывая к молчанию. Жест такой знакомый и родной, что у меня колет сердце.
В помещение входят двое наследников. Один держит прозрачный планшет, бросающий на его маску жутковатые отсветы, второй с тележкой мнется у входа.
— Надеюсь, мы не сервируем стол для какой-нибудь важной шишки, — скрипит вокодер того, что подпирает дверь.
— Нам платят не за то, чтобы мы лезли в чужие дела, — сухо замечает второй.
— Ну, конечно, — фыркает первый. — А нельзя попросить себе это в качестве надбавки за сверхсекретность? — Он приближается и снимает с полки одну капсулу. — Тебе правда совсем не интересно попробовать?
— Мне не интересно переводить образцы на болванку, — отрезает второй серебряный чудик.
— Да ладно, болванки-то качественные… — канючит первый. — Может, спишешь парочку ради интереса… и…
Он затыкается, когда в проходе возникает третий наследник.
— У вас все готово для отправки? — рявкает он. — Что вы тут возитесь?
— Да, босс, — частит тот, что с планшетом. Под присмотром визора шлема третьего, парочка грузит капсулы с кровью на тележку. Они уходят, оставив стеллаж полностью пустым. Мы еще какое-то время сидим в своем укрытии, прежде чем Дин осмеливается выбраться и кивком головы зовет меня за собой.
По его взгляду я делаю вывод, что он понял из их диалога не больше моего. Я в глубочайшей растерянности — и тут мы совершенно солидарны.
— Надо уходить, — отмирает Дин. — Пока они не вернулись.
— Ага, — соглашаюсь я.
Он ведет меня по коридору к своей комнате, где, как оказывается, живет один. Вторая постель аккуратно заправлена, и создается впечатление, что к ней давно никто не притрагивался. Оказавшись с Дином наедине в такой интимной обстановке, я испытываю неловкость. Хоть мы оба и отказались от «отравленной» пищи, одному Богу известно, что может случиться. Вдруг дело не в еде, и поход в гости закончится для меня еще одним трахом с тем, кто не внушает ни доверия, ни симпатии.