— Я никуда не пойду, — говорит Лили. — Я беременна.
Ох ты ж, ебушки-воробушки, — сокрушенно думаю я. Мои проблемы с серебряным мудаком вмиг отходят на второй план, ведь все познается в сравнении.
[6]
Филип Марлоу.
Я остро нуждаюсь в стороннем мнении, потому приходится пораскинуть мозгами, к кому обратиться за советом.
Неловко признать, но без всезнающей Акаши под рукой (вернее, в моей голове) я чувствую себя беспомощным, как слепой котенок. И хоть кошки сгинули вместе с людьми, словесный оборот укоренился в речи наследников и наиболее точно передает патовость ситуации.
Да, было непросто привыкнуть к болванке, и основной трудностью стало вовсе не совладать с координацией движений чужого тела. Само тело было проблемой: оснащенное самыми передовыми технологиями, чтобы максимально приблизить его к человеческому.
Как мне объяснили после прибытия, в миссию не стали отправлять примитивных андроидов, чтобы, в случае «рассекречивания», не посеять панику среди аборигенов. Мы должны быть похожи на них максимальным количеством параметров, даже скрываясь за своей защитной экипировкой.
Эти самые параметры доставляют мне массу беспокойств — я впервые задумываюсь, как живут наши собратья на Гелиотроне, а ведь они тратят на «прокачку» своих тушек целые состояния. Каждая новая симулированная функция человеческого тела стоит огромных средств. Невероятно, что кто-то готов отвалить кучу денег за такие несовершенства как румянец, потоотделение, рост волосяных покровов, морщины или, например, отдышку при физических нагрузках. И многие другие вещи, о которых я предпочитаю не думать, порадовавшись, что их за ненадобностью не включили в «прошивки» наших «аватаров» на исследовательской станции.
Хуже всего, конечно, чувствовать пустоту и тишину там, где прежде мое сознание мягко соприкасалось с премудрым, всевидящим оком Акаши. Она дарила ощущение спокойствия и стабильности среди любого хаоса. Она направляла меня, предупреждала, когда в том была необходимость, и, хоть и не давая прямых ответов, но извилистыми формулировками подтолкнула бы к пониманию иных непостижимых вещей.
Потому вместо нее я иду к Конраду Чену, занимающему здесь должность специалиста по внедренному интеллекту. Кроме доктора Браун, он единственная кандидатура, пригодная, чтобы хоть немного пролить свет на кое-какие загадки.
По правде, я просто не хочу лишний раз общаться с доктором Всезнайкой, а она слишком занята для приватных разговоров.
Конрад, пожалуй, единственный из команды, кто не взаимодействует с аборигенами напрямую. Вся его работа сосредоточена в тесном кабинете на задворках рабочего блока. Он не носит шлем, ведь никуда не выходит, и без него выглядит так, как мог выглядеть какой-нибудь доморощенный хакер на нижних ярусах Оккам-Прайм. Хотя все наши тушки приведены к некому единообразию, Конрад все равно щупловат и слишком бледен даже для представителя нашего вида. Нездорово-бледный, а не бледный, потому что мертвый. По какой-то причине он предпочел сохранить в своем нынешнем облике такие упаднические черты, как синяки под глазами и следы усталости на лице.
У меня нет причин ему доверять, но интуиция подсказывает, что он точно не годится на роль крысы. Он из тех чудаков, что настолько погружены в свою деятельность, что им абсолютно плевать на финансовую составляющую вопроса. Да и вряд ли имеет такой же уровень допуска, как та же доктор Зануда.
В качестве дружественного жеста я снимаю шлем, но Конрад не замечает, не отрывая бесцветных глаз от прозрачного экрана перед ним.
— Новенький, — бросает он через плечо.
— У меня вообще-то есть имя, — хмуро замечаю я.
— А еще какой-то вопрос, — проницательно откликается Конрад. — Сразу напомню, что я не Акаши. А то многие, знаешь ли, по привычке прутся ко мне, будто я ИИ или психологический консультант.
— В точку, — признаю я, — но это, пожалуй, технический вопрос. Так что, будь добр, удели мне немного своего бесценного времени.
Конрад резко поворачивается на стуле, и по его кривой улыбке я понимаю, что шутку про время он все-таки оценил.
— Как тушка? — светским тоном интересуется он. — Пообвыкся? Как же она меня бесила сначала, особенно это… — Он открывает рот и демонстративно втягивает воздух в легкие с громким свистящим звуком. — Утомительно.