— Да, это раздражает, — соглашаюсь я, — но мы же не умрем, если перестанем дышать?
Он давит сдержанный смешок, будто я сморозил несусветную чушь.
— Конечно, нет, — говорит Конрад. — Это, как и многое другое, ради наших горячо обожаемых homo simies, а то не дай Эйнштейн преисполнятся суеверного ужаса перед нами и пойдут на страшных монстров с дубинками.
О, нет, он из этих, — подмечаю я. Я наивно полагал, что Чен — безобидный задрот, а не шизик из секты наследников, превративших науку в религию. Значит, до станции он не обретался в трущобах Оккам-Прайм, создавая дурацкие вирусы и симуляции для любителей острых ощущений, а торчал в какой-нибудь модной лаборатории на Гелиотроне, разрабатывая ПО, что наделит интеллектом бестолковых кукол Офелии.
С другой стороны, это слегка упрощает мне задачу. Задроты скрытные, а наукоебы обожают молоть языком. Что же… доктор Всезнайка номер два, жги.
— Меня интересуют кое-какие особенности наших тушек, — перехожу к делу я. — И как они влияют на сознание…
— М?
— Как бы это сказать? — Я на мгновение теряюсь. — Могут ли у нас возникать ощущения, что какое-то событие уже было, хотя его не было.
От одного упоминания это происходит снова, как тогда, в «школе», когда я впервые увидел дикарку, отличную от остальных светлой кожей. Я будто заранее знал, что книга в ее руках — «Фауст» Гете, еще до того, как она уронила ее на пол, явив мне обложку. Я явственно услышал ее голос в своей голове, прежде чем она сказала хоть слово:
«Я вызван мощным голосом твоим: К моей ты сфере льнул, ее ты порожденье».
По спине опять пробегают мурашки, и я неуютно ежусь от непривычного чувства, словно мне под форму забрались местные насекомые. Отходняки от стимуляторов и то были приятнее. А ведь кто-то еще платит за это кучу денег и влезает в долги!
— Я думаю, ты имеешь в виду «дежавю», — подумав, изрекает Конрад. — Создатели наших шкурок постарались на славу, воссоздав некоторые фишки человеческого мозга, даже неврологические аномалии. Филигранная работа.
Предвосхищая его намерение пуститься в восхваление талантливых шкуркоделов, я говорю:
— Но у меня и раньше было что-то подобное, хотя не так. Мне снились сны о местах, где я не был и…
Конрад стучит себя по загривку, под крысиным хвостиком из русых волос.
— В этом как раз нет ничего необычного, — самодовольно заверяет он. — Мне тоже снилась всякая муть, пока я был подключен к Акаши. Это просто утечка данных из общего поля. В нее загружены все воспоминания, все образы, все знания, как наследников, так и наших предшественников. Любопытный факт: первые базы данных Акаши созданы еще людьми, хотя очень примитивные из-за ограниченности ресурсов. Информации так много, что иногда она переливается через край. Но «дежавю» — другое дело. Очень интересный личный психоэмоциональный опыт. Как отреагировала болванка? Быть может, у тебя были какие-то видения?
Я поражаюсь тому, что Конрад, помешанный на науке, вообще оперирует понятием «видения», более подходящим мистикам и эзотерикам. Я теряюсь с ответом. Мне не хочется признаваться, что в тот самый момент, когда случилось это самое «дежавю», у меня перед глазами промелькнула целая гребаная ванна с кровью, мерцающей на поверхности. Но образ быстро исчез. Скорее всего, в представлении Конрада, «видение» подразумевает что-то другое — более конкретное или сакральное.
— Гм, нет, — отрицаю я, — но были мурашки и участилось дыхание. Как…
— Под стимулятором, — услужливо подсказывает он и, чуть нахмурившись, спрашивает: — Ты впервые не в «своем» теле, да?
— Да.
— А… оно и понятно. — За снисходительную мину Конрада мне хочется открутить ему башку. — Все, что могу тебе сказать: просто расслабься и получай удовольствие, чувак.
Да пошел ты, чувак, — сердито откликаюсь я про себя. И о каком «расслабиться и получать удовольствие» может идти речь, когда мне нужно вычислить предателя среди по природе скрытных и аккуратных собратьев? Понятное дело, что крыса не станет открыто воровать образцы и грузить в какой-нибудь пиратский дрон на заднем дворе исследовательского центра.
Мое пребывание здесь обещает быть долгим, а я не могу связаться ни с Акаши, ни с самой Луизой Ришар, чтобы справиться о состоянии Сэма. Вдруг он умрет, пока я болтаюсь среди аборигенов и чокнутых ученых?
Однако я заключаю, что следить мне предстоит не только за учеными, но и за той подозрительной дикаркой. Хоть она и не имеет отношения к утечке материала, явно заслуживает внимания.