— Почему нам «лучше держаться друг от друга подальше», — поясняю я.
В каком-то смысле я согласен, ведь наблюдение за ней отвлекает меня от дела, но мне хочется услышать ее версию. Она-то не в курсе, зачем я здесь и едва ли переживает, что я зафейлю свою миссию. Даже я не переживаю, а скорее испытываю раздражение, что теряю время.
— Потому что мы… эм… занимались сексом? — Дикарка заливается румянцем, и я подмечаю, что естественный он выглядит лучше, чем любая симуляция. Ей идет. И она правда достаточно хороша, чтобы задуматься о повторении предмета нашего спора.
Спор ли это?
— И что с того?
— Да ты нахер издеваешься! — восклицает она и возмущенно вскакивает с камня. — Не знаю, как для тебя, но для меня ненормально трахаться с первым встречным, а потом делать вид, что ничего не было.
— Я не делаю вид, что ничего не было, — успокаиваю ее я, — но твои собратья и так смотрят на тебя косо. Хочешь окончательно погубить свой социальный рейтинг связью с кем-то из нас?
Моя попытка проявить заботу вызывает полностью противоположный эффект. Девчонка прячет лицо в ладонях и энергично трясет головой.
— Это какой-то дурдом, — бормочет она. — Мой «социальный рейтинг» — вот, что тебя волнует?
— Честно говоря, нет.
Она рычит, шумно дышит, а после, все еще гневно сопя, глядит на меня сквозь разведенные пальцы.
— Ладно. Окей. Проехали, — сердито заключает она. — Твоя правда, мистер «секс без обязательств — это норма». Не будешь ли ты так любезен ответить на парочку моих вопросов?
— Секс без обязательств — это действительно норма, — вставляю я. — Это такая же базовая потребность, как, например, есть, спать или что-то тому подобное. Не понимаю, что тебя не устраивает, но, если что, я не призываю тебя повторить этот опыт здесь и сейчас. Что у тебя за вопросы?
— Что с вами не так? — вздыхает она. — С людьми будущего? Вернее, с вашими моральными ориентирами? Подожди! — Она тычет в мою сторону пальцем. — Если что, это не вопрос.
Я киваю, благословляя ее продолжить. Она выглядит донельзя забавной, расхаживая по полянке перед камнем с таким видом, будто я только что нанес ей смертельное оскорбление и, только ответив на ее треклятые вопросы, смогу загладить вину. Вероятно, мне стоило бы за что-то раскаиваться, если бы, допустим, наш половой акт произошел без ее согласия. Но она явно была не против и, более того, сама меня провоцировала.
Зачем она раздевалась? Зачем обмазывалась маслом? Зачем в качестве финального аккорда своих брачных игр пустила себе кровь?
Хорошо. Это мы опустим. Бедняжка не в курсе, как у меня закоротило мозги от одного только взгляда на эту аппетитную красную каплю, ее запаха и вкуса. Настоящая кровь вытащила со дна моей личности первобытные инстинкты, задушенные тысячелетием питания суррогатом. Даже в долбаной шкурке я ощутил силу крови. Если бы дикарка дразнила настоящего зверя, она уже была бы мертва. Я прекрасно понимаю, почему Луиза держит возникновение новых людей в строжайшей тайне.
Прознай радикалы с Некрополиса — примчались бы на всем, что способно на межзвездные перелеты, и быстренько изничтожили всех аборигенов. Вот это было бы пиршество смерти!
Короче, девчонка не виновата, что затеяла игру с огнем. Она не знала. И ей не нужно знать, кто мы на самом деле, ведь так уж исторически сложилось, что ее вид для моего, — просто пища. Пусть считает нас, как она сказала, «людьми будущего». Хиппи с Гелиотрона сочли бы это за комплимент, хотя им куда больше подходит определение эрзац-люди.
— Зачем вам наша кровь? — словно прочитав мои мысли, спрашивает дикарка. Она останавливается посреди поляны и, выпустив весь свой гнев быстрой ходьбой, теперь кажется мрачной и сосредоточенной.
Акаши, помоги мне придумать вменяемую ложь, — уныло думаю я, обращаясь к пустоте.
Увы, придется выкручиваться своими силами. Сам виноват. Должно быть, девчонка что-то заподозрила, когда я набросился на нее после той сраной демонстрации.
Или нет?
— Нам нужен материал для изучения, — говорю я. Это даже не ложь. Только она недовольно качает головой, не удовлетворившись ответом.
— Ты врешь, — заявляет она.
— Я не знаю! Нам говорят, что для изучения, — отнекиваюсь я, — но я не ученый.
— А кто ты?
Бывший комиссар отдела по борьбе с синтетическими наркотиками, которые делают моих собратьев похожими на вас? Или просто клиническими идиотами? — отвечаю я про себя, чтобы взвесить, насколько безумно это звучит даже для ушей безумной дикарки.