Так что точно привел меня сюда не для того, чтобы вместе насладиться красотой джунглей. Это не свидание. Фух.
Или я рано обрадовалась?
Ладно, дружочек. Полюбовались и хватит.
— Что в просьбе «оставить меня в покое» тебе не ясно? — сварливо уточняю я.
Да, я непревзойденный мастер спорта в номинации «как испортить момент».
Кофейные глаза опускаются к моему лицу.
— Я хочу разобраться, — говорит Фил.
Я не питаю ложных надежд, что ему удалось выяснить что-то о том, как я совершила колоссальный прыжок во времени и пространстве. С этим разбираться мне придется как-то самой.
Без сомнения, меня ждет то, что я ненавижу, — разговор об отношениях. Ненавижу и не умею. На Земле я ни с кем не встречалась, и негде было понабраться познаний, как себя вести. Разве что вспомнить, что мне затирали мои подруги, но любые их проблемы неприменимы к нашей ситуации.
А что, собственно, у нас за «ситуация»?
По правде, у меня не должно быть каких-то претензий к своему любовнику из будущего. Он сразу честно обозначил границы — секс без обязательств. В целом Фил вел себя относительно мило. Он меня не использовал. Эгоистом, заботящимся только о своем удовольствии, его не назовешь. Я свое получила.
Чего мне еще от него ждать? Предложения заключить тайный брак и сбежать в джунгли, чтобы вить гнездышко в шалаше из лиан и пальмовых листьев, пока нас не сожрет какой-нибудь тигроволк, волкотигр или другая тварь? Невъебаться как романтично!
— А конкретнее?
— Видишь ли… — плохое начало, — между нами есть отличия, в силу которых мне трудно понять, что именно тебя обидело.
— Ты считаешь, что я обижена? — интересуюсь я. — И почему это тебя волнует?
— Потому что я не тупая болванка… — Фил умолкает, заметив, как я недоуменно хмурюсь, и поправляет себя: — Не тупой робот и у меня все-таки есть кое-какие чувства. Мне не дает покоя, что я поступил с тобой плохо. Это так?
— Эм, нет, — говорю я, смущенная этим признанием. — Ты не поступал со мной плохо. Все пучком. Если кто-то и виноват, то только я сама. Так что — пиздуй с миром.
— Но ты не виновата в том, что начало твоего менструального цикла совпало с нашим половым актом, — замечает Фил, заставив меня окончательно захлебнуться своим унижением. — Насколько мне известно, половой акт вполне может спровоцировать…
— Господи, хватит, — умоляю я. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свой менструальный цикл, это в край нездорово. Я же говорю — все нормально. Я не в обиде. Дерьмо случается. Как мне еще донести до тебя, что прецедент исчерпан?
А как мне донести это до себя? — думаю я. А заодно вспомнить, что я очень сильно отклонилась от изначальной стратегии поведения — выдавать себя за дикарку. Я совсем перестала фильтровать базар и точно не разговариваю как местная. Не знаю, что из сказанного более компрометирующее, — подзаборная ругань или словечки вроде «прецедент», выдающие, что, хоть я и матюгаюсь, как сапожник, но перечитала две трети книг в библиотеке местной школы. В том числе пресловутого «Фауста».
Лучше бы я этого не делала, оставаясь беспросветно тупой. Тогда я не заигрывала бы с Тенью, явившейся в мою ванную, и не оказалась бы здесь. Не связалась бы с одним из наследников и не вляпалась в постыдный разбор полетов.
— Просто нужно прекратить то, что между нами было, — хмуро заключаю я. — Чем бы это ни было…
— Почему?
Опять двадцать пять!
Я начинаю злиться, готовясь выслушать идиотскую лекцию о пользе для здоровья секса со случайными партнерами — как физического, так и ментального. Недотрах пагубно влияет на психику, факт. Или еще что-то в таком духе, в стиле в край безнравственных людей будущего.
Похоже, покидая Землю, они бросили там за ненадобностью все представления о моральных ценностях, прихватив только науку. А прогресс без каких-либо этических ориентиров — штука опасная.
О, давай, Крис. Почему бы тебе не задвинуть своему новому другу философскую речь на эту тему? Всяко лучше, чем пытаться донести до него, почему ты считаешь ваши дальнейшие плотские утехи недопустимыми. Почему, кстати?
Я даже открываю рот, чтобы начать. Но Фил меня опережает. Он вдруг говорит:
— Я думаю о тебе.
Я так и стою с открытой хлеборезкой, рискуя проглотить какое-нибудь местное насекомое, в избытке кишащее в лесу. Быть может, я подавлюсь, и мои мучения наконец-то закончатся? Я же подумывала, как бы мне оборвать свою жалкую, нелепую жизнь.
Скорее всего, моя лейкемия была проявлением какого-то эволюционного механизма. Слабые, тупые, бесполезные особи не имеют права на существование. Природа стремится отбраковать такие образцы и подчистить все напоминания о том, что когда-то допустила ошибку, создав что-то, настолько ничтожное.