Блядь! — думаю я, испугавшись, что он уловил запах пота. Насколько тихо, насколько это возможно, я двигаюсь дальше и дальше миную все окошки, за которыми вижу других наследников. Большая часть носит маски и в лабораториях, но парочка все же разгуливает без них. Они люди. Такие же, как я и аборигены. Не чудовища с щупальцами, и уж точно не вампиры, боже упаси.
Выходит, Фил и правда навешал мне лапши на уши, а я поверила? И на радостях помчалась влипать в новые неприятности!
А цитата из «Фауста» была лишь ловким маневром: он же видел книгу в моих руках. Логично предположить, что я ее читала и отреагирую на упоминание. Остается вопросом — для чего? Для чего была вся эта феерия? Что ему от меня нужно? Точно не секс. Я уже дважды отдавалась ему без всяких литературных подкатов.
Выходит, в земной своей жизни я была более разборчивой и менее доступной. Легко давала парням отворот, если мне хоть что-то не нравилось. А не нравилось мне буквально все. Проще сказать…
А тут…
Соберись, — приказываю я себе. Легко сказать!
Меня в любой момент могут сцапать, и точно не погладят по головке за очередную идиотскую авантюру. Готова поспорить, что наследники уже давно косо поглядывают на бледнолицую дикарку.
Я достигаю конца шахты — и к моему огромному везению в последнем помещении никого нет. Рассмотреть его сквозь дырочки вентиляции не представляется возможным, потому я смело выталкиваю ее и спускаюсь вниз. Созерцание наших поработителей за работой — вовсе не то, ради чего я затеяла свое рисковое путешествие.
Окон нет — комната затоплена холодным светом панелей под потолком и оттого кажется особенно неуютной. Воздух сырой и прохладный. Пижама неприятно липнет на вспотевшую кожу. Я ежусь и растираю затекшие плечи и коленки, пытаясь хоть немного согреться, восстановив кровообращение. Спину ломит — не сказать, чтобы я каждый день лазала по тесным коридорам, свернувшись в позу червя.
Я гадаю, где очутилась: то ли склад, то ли еще какая-то лаборатория, которая по неизвестным причинам сейчас не используется. У стены громоздятся уже знакомые пустые тележки для транспортировки ампул с кровью. Самих ампул нет. Я решаю их поискать. И, выдвинув ящик первого же шкафа, попавшегося мне под руку, испытываю нехорошее предчувствие. Он пуст, но слишком напоминает мне кое-что виденное на Земле. Я примерно понимаю, что это за место. И от осознания по спине разбегается стайка мурашек.
Стараясь производить по меньше шума, я проверяю каждую ячейку хранилища, пока не нахожу то, что одновременно хотела и не хотела увидеть. Да, Кристина. Вот куда приводит ненасытная жажда познаний. В камеру морга. Это… ведь он? Или что-то типа того.
Кое-как совладав с собой, я продолжаю тянуть ручку на себя. Дюйм за дюймом моему взгляду является тело покойника: ступни, голени, колени, промежность, живот, грудь и лицо. Кожа смуглая, из чего я заключаю, что передо мной: тот самый пропавший товарищ Дина, а не наследник-вампир, чью спячку я дерзнула потревожить. И… с этим парнем явно что-то не так.
Ну, кроме того, что он мертв, хотя на теле нигде не заметно видимых повреждений, ставших причиной его безвременной кончины. Что с ним стряслось? Поперхнулся волосатым бананом за завтраком? Задавал вопросы, которые не следовало задавать? Или из него выкачали всю кровь?
По привычке, я щупаю запястье, и кожа вдруг проседает внутрь, словно под ней ничего нет. Я в ужасе отдергиваю пальцы и смотрю, как рука мертвеца сдувается подобно лопнувшему воздушному шарику, становясь плоской. Кожа оседает складками на хромированную поверхность.
Но, если они забрали кровь, то куда делось все остальное? Ладно еще органы — забрали для анализов или трансплантации нуждающимся, но… кости, мышцы, жир, прочее дерьмо, которым люди набиты изнутри?
А оставили ли они его костный мозг? — мелькает у меня в голове, но я гоню эту мысль прочь. Даже если да, что я собираюсь с ним делать? Спрятать под подушкой, на случай, если болезнь вернется? Да меня прикончат быстрее, если узнают, что я это видела.
Я не знаю, что видела.
Впав в прострацию, я тыкаю пальцем в живот трупа — и наблюдаю, как он сморщивается вслед за рукой. Лишь запоздало до меня доходит, что тактильные сигналы, достигающие моего мозга, не особенно вяжутся с действительностью. Мертвецы… ведь должны быть холодными и твердыми, а не шершавыми и мягкими, как сброшенная змеиная кожа? Что сотворили с этим беднягой, чтобы достичь такой фантастической трансформации?