— С каких пор ты оскверняешь свой ученый рот руганью? — издевательски любопытствую я, — или это название, которое вы дали местной фауне?
— С тех пор, как «мартышки» научились приручать гнусную летучую нечисть, — говорит Браун. Она выглядит озадаченной, и, отложив планшет, постукивает себя пальцем по подбородку, сосредоточенно что-то обдумывая.
— Так, — начинает она, подумав, — их чипы слишком далеко, чтобы их отследить. Но, если бы эти твари жили в лесу, мы бы их заметили, хотя бы гнезда. Выходит, нужно прочесать гористую часть планеты — там могут быть какие-то пещеры, где они прятались, почему не попадались на снимки со спутника.
Она решительно встает и с отвращением отбрасывает больше ненужный резервный блок. Значит, никто не собирается восстанавливать станцию. Миссия окончена. Грядет другая.
— Я запрошу подкрепление, — деловито говорит Браун, — а вам, господин, лучше не рисковать головой и…
— Я сам решу, что мне делать, — обрываю я. Доктор вздыхает — надо думать, частенько разгуливает в теле андроида и приноровилась к этой привычке, но не берется высказывать возражение. Она куда покладистее, чем Луиза Ришар, и, к счастью, почтительнее. Браун молча шагает в дыру в стене, и направляется к шатлу, на ходу отдавая нужные указания на орбиту.
— Только пожалуйста, — все же не сдерживается она уже у трапа, — не устраивайте мясорубку. Люди… очень важны для всех нас.
— Никакой мясорубки, — заверяю я, наслаждаясь ее беспомощным гневом, — к чему зря переводить продукт?
***
Запрет на убийства распространяется только на людей, а не на их крылатых уродцев – мстительно думаю я, сшибая движущуюся в воздухе мишень одну за другой. Ближайшая тварь взрывается фейерверком из крови и кишок, оросив плато пурпурным фонтаном. Я даже через фильтры шлема улавливаю, какая от этого расползается вонь, но мерзостный запах только распаляет мою жажду. Абориген, свалившийся со спины монстра, пытается смыться, но получает паралитический заряд между ребер и плюхается лицом в траву.
Да без проблем!
Луизочка и доктор Браун получат своих ненаглядных людей. Сегодня мы вернемся с богатым уловом. Хватит нянчиться и выслуживаться перед этим сбродом — их нужно не учить, а рассовать по камерам, чтобы сидели там и не выпендривались. Они не такие, как люди, гибель которых мы оплакивали, покидая опустевшую Землю — понадобятся еще гребаные тысячи лет, прежде чем они эволюционируют достаточно, чтобы с ними можно было строить хоть какой-то диалог. То, что я вижу — недалеко шагнуло от своих волосатых блохастых предков, но проявило невиданную самонадеянность, отказавшись от помощи. По-хорошему не получилось. Придется — по-плохому.
Однако, разворошив это осиное гнездо, я все еще не представляю, где искать Кристину. Меня слабо удовлетворяет злое удовольствие от охоты. По правде говоря, созерцание жалких полуголых созданий, вооруженных копьями и палками, скорее нагоняет тоску. Я не такой идеалист, как Луиза, вдохновившаяся самим фактом их возникновения. Увы, я вижу вещи такими, какие они есть — без прикрас, со всей их омерзительной подноготной. Эти люди — то, что осталось бы от прежних, обдери с них налет цивилизованности, стремление к созиданию и самопознанию. Худшая версия. Словом, сплошное разочарование.
Боевой дух быстро оставляет аборигенов, когда они понимают, что в этот раз захватчики не намерены с ними церемониться. Часть уже валяется в отключке, остальные — спасаются бегством, прячась в лесу на склоне горы. Ими займется подмога, которая уже в пути. И я не позволю Луизе дальше играть в бога, отстроив тут новую идиотскую станцию с щадящими условиями жизни испытуемых, будто это какой-то сраный санаторий. Их нужно вывести отсюда и предъявить Совету.
В рамках нашего уговора с Ришар я согласился защитить найденышей от истребления, но не плясать под ее дудку. Она сама вернула меня в игру. Ей пора вспомнить, кто здесь хозяин, а главное, что стоит на кону. Создание вакцины – вот наша первостепенная задача.
И, конечно… Кристина.
Мне наконец-то удается уловить ее след. Поселение дикарей почти опустело. Болванки гасят последние очаги сопротивления, так что дальше уже справятся и без меня. Свернув на тропу, резко уходящую вниз в расщелину, я вижу череду пещер естественного происхождения. Еще бы эти крысы сами их вырыли! Для них колоссальный прогресс – уже те строения из глины и дерьма, что мы обнаружили на плато.