— Хватит! — заорал я в безумии во всю глотку. — Умоляю! Я не вынесу больше!
В ответ на мои жалобы мне прилетел лишь очередной удар, но такой силы, что из глаз брызнули густые горячие слезы, а первые кадры моей жизни зациклились и повторялись снова и снова, снова и снова…
— Я ничего не помню. — прохрипел я еле слышно дрожащим голосом. — Я больше ничего не помню… совсем…
Боль не на долго отпустила меня как и в прошлый раз. Я сжал кулаки и приготовился к очередной пытке, но ее не последовало. Вместо этого внутри вспыхнуло ощущение жгучей обиды. Мне хотелось просто кричать навзрыд и биться в истерике как маленькой девочке, которая не могла найти оправдания такому предательству. Предательство… именно это слово крутилось у меня в голове на фоне необычайно ярких эмоций. Они были настолько живые и неестественные мне, что коробили все мое естество заставляя ковыряться внутри себя в поиске их источника. А тем временем обида постепенно отпускала и плавно переходила в спокойствие, в тихое, безмятежное спокойствие.
Я облегчённо вздохнул, по лицу поползла натянутая улыбка и я медленно поднял веки. Оторвав голову от земли в глаза резко бросилась картина из множества сияющих светло-желтых, практически белых контуров. Маленькие и большие они стояли неподвижно вокруг одного более светлого пятна. Тепловизор определял его как более горячее и наряду с прочими оно отдалено напоминало человека. Я смотрел на него не отрываясь и понимал, что оно делает тоже самое.
Я чувствовал его взгляд на себе, он был тяжёлый как бетонная плита, давил и просачивался внутрь словно отравленный воздух, но вопреки логики боли или неприязни я не чувствовал. Я сделал шаг в его сторону, потом ещё и еще один и тут существо согнулось пополам и рухнуло на землю издав такой крик, что ни ветер, ни расстояние не могли заглушить его. Я снова закрыл глаза и схватился за голову пытаясь закрыть уши, чтобы не слышать рев пронизанный болью. Лишь спустя несколько минут я понял почему мне было так неприятно и больно — кричал я сам, но только эмоции были не мои. Это был крик того существа соединённый с моим, я с остервенением исторгал его из себя самого так что смог прочувствовать каждой клеточкой своей души и тела.
Когда сорванные от истерики связки наконец сдались в беспомощном хрипе я открыл глаза. Вокруг словно все вымерли, непонятно откуда взявшиеся транспортники одиноко стояли присыпанные тонким слоем снега, а бесконечно воющий ветер иногда приносил отзвуки взрывов. Куча лежащих на земле товарищей в изодранной броне с нечеловечески изломанными конечностями неподвижно лежали молчаливо вглядываясь в непрекращающуюся рябь темного неба. Внутри нарастало беспокойство, угнетенное от испытанного сознание постепенно начало угасать, а в голове крутилось всего одно слово: «прости, прости, прости»…
***
Лейтенанту Гаррету Палмеру было не впервой бросать все, отрываться от дел и бежать сломя голову в корпус под крики полковника Сандерса. Но сегодня был явно особенный случай. Во-первых, в речи практически отсутствовал мат, а во-вторых, тон был скорее не командным, а упрашивающим. Ну а когда к бару, где он отдыхал с парочкой эффектных девиц прилетел один из военных грузовых беспилотников в котором уже находилось все его элитное подразделение, то стало понятно, что вариантов отказаться у него не было изначально.
Помимо своих парней в грузовом отсеке сидели ещё двенадцать человек из инженерного батальона майора Сергея Баркова, каждый из которых уже был подключен к тактической сети ударных сателлитов и активно занимался настройкой умных помощников размещенных под крыльями беспилотника.
— Цель обнаружена, — раздался голос майора. — Сброс через три… две… одну… — шум беспилотника заглушил свист микро турбин сателлитов, которые один за одним отправлялись в свободный полет. — Лейтенант, пока эти малыши гоняют тварей по пустошам вашей задачей будет полное уничтожение любого, кто приблизится к зоне высадки на полкилометра. Чувствую эту эвакуацию мы запомним надолго…