- Прошу внимания, - звучно произнес полковник, хотя в холле и без того стояла идеальная тишина. Он сделал паузу и сдул с рукава невидимую пылинку. - Как вы знаете, война давно закончена. Враг разбит. Однако не всем по вкусу наша победа. Гидра империализма мечтает о реванше во сне и наяву. Лелеет коварные замыслы. Вынашивает планы подрыва и дальнейшего уничтожения социалистического лагеря. Грезит новой войной. Сегодня недобитая гидра подняла одну из своих змеиных голов в братской Венгрии. Отщепенцы и уголовники из преступной клики Имре Надя вешают коммунистов и сотрудников госбезопасности, не щадя при этом даже стариков, женщин и детей. Но венгерские трудящиеся могут быть уверены, что советские люди не оставят их в трудную минуту. Героическая советская армия - освободительница уже спешит на помощь братскому венгерскому народу. Операцией по защите завоеваний Венгерской народной республики командует лично легендарный маршал Жуков, а это значит, что разгром буржуазных прихвостней и арест их главарей - вопрос ближайших дней.
Толпа зашумела.
- Собственно, арест предателей ведется непрерывно, - повысил голос Бельский. - Как и следовало ожидать, эти мерзавцы полностью признают свою вину и раскаиваются в содеянном. В сущности, все они заслуживают немедленного расстрела, как высшей меры пролетарской справедливости. Однако командование, проявляя гуманизм, приняло решение допросить каждого изменника социалистической Венгрии в отдельности, чтобы вскрыть подлинные причины их морального падения и выявить их связи с буржуазным Западом, несомненно оказавшим на них свое тлетворное влияние.
Бельский перевел дух и оглядел вновь ставшую безмолвной толпу.
- Поступил приказ безотлагательно обеспечить перевод показаний предателей на русский язык. Я, как представитель штаба, имею полномочия мобилизовать любого из вас для выполнения этого приказа. Кто из вас владеет венгерским языком?
Несколько человек, в том числе Матиас, подняли руки.
'Куда тебя черти несут', - подумала я.
- Добро, - произнес Бельский. - Всем поднявшим руки выйти из строя. Вы зачисляетесь в группу под кодовым обозначением 'Мадьяр'...
Полковник заметил меня и прервал свою речь.
- Невельская, а вы здесь какими судьбами? Тоже переводчик? Невероятная удача. Поедете вместе с группой.
- Я венгерского не знаю, товарищ полковник.
- Зато, насколько я помню, в совершенстве владеете немецким. Все венгры говорят по-немецки, это у них практически второй язык. В сорок пятом они нам частенько помогали фашистов допрашивать. А теперь и их черед наступил...
- Разрешите обратиться, товарищ полковник, - откашлялся Фокин. - Немецкий знает не только Невельская. Языком владеет вся группа, мы же Лейпцигскую ярмарку едем обслуживать.
- Вы тоже собираетесь переводить? - насмешливо спросил Бельский.
В толпе раздались смешки. Фокин быстро обернулся, запоминая не успевших вовремя погасить улыбки.
- Впрочем, лично вы будете сопровождать группу 'Мадьяр' в качестве куратора независимо от владения иностранными языками, -продолжил Бельский. - А товарища Невельскую я знаю не только как переводчика. Она достойно показала себя во время операции по транспортировке праха геройски павшего генерала К. Надеюсь, за это она получила поощрение от командования. В общем, никакие возражения не принимаются.
Толпа сдержанно гудела.
- Прошу соблюдать спокойствие и выдержку, - добавил полковник. - В Венгрии вас долго не задержат. Все предатели - трусы, они во всем признаются на первом же допросе. Через пару дней прямо из Будапешта вас откомандируют в Лейпциг. Успеете к открытию ярмарки. Вопросы есть?
- Когда мы отправляемся? - спросил кто-то из новоявленных 'мадьяр'.
- А вот прямо сейчас и отправляемся, - живо откликнулся полковник. - На сборы двадцать минут. Всем разойтись.
- Викинг - это еще цветочки, Невельская, - снова зашептал мне в ухо Фокин. - Когда до Лейпцига доберемся, ты мне еще расскажешь, куда сегодня ночью таскалась. Ты хоть понимаешь, чем это для тебя кончится?
Не в силах больше стоять, я опустилась на ближайший стул.
К полудню мы были на Ростокском аэродроме. Вдоль взлетной полосы тянулась цепочка низких бетонных капониров с покатыми крышами, в одном из которых состоялся исторический полет генерала К., так круто изменивший мою судьбу. После двух часов болтанки в трофейном 'юнкерсе' мы подлетали к Будапешту. Сквозь разрывы в облаках блеснула по-осеннему серая лента Дуная, перехваченная стежками мостов. Перед заходом на посадку стали видны клубы черного дыма, поднимавшиеся над центром города.
На аэродроме мы пересели в автобус, и я, больше не скрываясь, заняла место рядом с Матиасом. По дороге в город нас несколько раз останавливали патрули в советской военной форме. Дважды мы стояли на обочине, пропуская идущие с востока, со стороны Пешта колонны бронемашин и танков с красными звездами на башнях. Многие улицы были усыпаны битым кирпичом. На иссеченных осколками стенах домов то и дело попадались надписи: 'Ruszkik haza!' и 'Halál AVH!'.
- Что там написано? - шепнула я Матиасу.
- Русские домой, смерть КГБ, - ответил он мне в самое ухо.
- Матц, какого черта ты сказал Бельскому, что говоришь по-венгерски?
- Симчик, ты же знаешь, какой я любопытный. Хочу посмотреть, как товарищ Жуков будет освобождать Венгрию во второй раз. Не сомневаюсь, что это будет незабываемое зрелище. Материала хватит на серию репортажей, если не на целую книгу.
- А...
- Молчи, смотри лучше.
На одной из улиц на дереве висел головой вниз обнаженный до пояса изуродованный мужской труп с такой же надписью 'Halál AVH!' На него молча глазела стоящая полукольцом толпа. Из толпы вышагнул парень в кожанке и с остервенением ударил труп ногой в бок. Я вздрогнула и сжала руку Матиаса. Переводчики подавленно молчали.
Перед нами то и дело перебегали улицу группы людей в штатском, что-то возбужденно крича друг другу. Некоторые были вооружены, другие держали в руках палки и арматурные прутья.
Мы выехали на набережную Дуная и остановились, не доехав сотни метров до здания парламента. Ажурная готика парила над серой речной водой. Дальше проехать было невозможно - митингующая толпа запрудила мостовую. У самого парапета вдоль чугунной ограды, задрав стволы, примостились два танка с красными звездами на башнях. Офицер, два танкиста в шлемах и несколько автоматчиков курили, облокотившись на гусеницы и хмуро поглядывая на толпу.
Некоторое время мы стояли, не зная, что делать дальше. Шофер попытался развернуть автобус, но было поздно - сзади густо подходили люди, и пробиться сквозь их поток было невозможно.
- Далеко нам еще, брат? - Матиас хлопнул водителя по кожаному плечу.
- Километра полтора - угрюмо буркнул шофер. Ему явно не терпелось избавиться от многоязычных пассажиров.
- Тогда давайте дойдем пешком! - воскликнул Матиас. Вид гудящей толпы за окнами автобуса действовал на него возбуждающе. - Иначе мы тут надолго застрянем.
- Конечно! - радостно поддакнул водитель. - Комендатура тут рядом, напротив следующего моста.
- Всем покинуть автобус и собраться на набережной! - перехватывая инициативу, зычно скомандовал Фокин.
Все задвигались, доставая из прохода сумки. Я незаметно сунула золотой брусок в левую перчатку.
Людей на набережной становилось все больше. Мы стали пробиваться между митингующими. У входа в здание на широкой каменной лестнице выступали ораторы. До нас доносились их короткие гневные восклицания. Толпа одобрительно гудела.