Наконец я смогла идти дальше. Ворота, плененные Стеной, надвигались на нас, как символ эпохи. Благородные черты пропилей афинского Акрополя, некогда вдохновившие архитектора Карла фон Гонтарда, были намертво зажаты серым бетоном победителей.
Грета подошла вплотную к стене и бережно положила подаренный Коганом букет. Маячивший неподалеку полицейский запрещающе замахал рукой и побежал к ней, доставая на ходу никелированный свисток.
- Здесь нельзя! - громко зашептал Коган. - Подними сейчас же!
Грета презрительно посмотрела на него и не спеша подняла цветы. Когда полицейскому оставалось преодолеть десяток метров, она швырнула букет через стену. Гвоздики кровавыми брызгами взлетели над стеной и скрылись из виду.
- Was ist los? - подбегая, гаркнул запыхавшийся полицай. - Was soll es bedeuten?
- Daß ich so traurig bin? - насмешливо продолжила Грета затверженную еще в школе строфу из 'Лесного царя'. - Ruhig, Herr Polizist. Wir sind gerade aus Moskau.
Полицейский озадаченно остановился и опустил свисток.
- Не надо его дразнить, - испуганно зашептал Коган. - Нам не нужны неприятности.
- Не волнуйтесь, Ефим, - вмешалась я и добавила по-немецки: - Господин полицейский, приехав в Берлин из Москвы, мы первым делом решили возложить цветы к Бранденбургским воротам в память погибших советских воинов - освободителей. Вы что-то имеете против?
- Нет, мадам, - полицейский снял фуражку с высокой тульей и вытер вспотевший лоб. - Но к стене цветы возлагать не разрешается.
- Поэтому мы и перебросили их поближе к воротам.
Полицейский угрюмо козырнул и отошел. Коган перевел дух. Грета стояла со сжатыми кулаками.
- Расслабься, все обошлось, - тронул ее за локоть Коган.
- Обошлось, - механически кивнула Грета. - Но твои шансы понизились.
Через полчаса, оставшись наедине со мной в гостиничном номере, Грета перестала сдерживаться.
- Я не думала, что мне придется отплясывать чуть ли не на могиле матери! Какого черта мы вообще сюда приехали? - кричала она, расхаживая из угла в угол. При каждом повороте казалось, что она вспорхнет, как вспугнутая птица.
- Ты же сама все это затеяла вместе со своим Коганом, - пожала я плечами. - Откажись от выступления. Можешь ты в конце концов заболеть? Сядем в поезд и уедем обратно. Можно даже чемоданы не распаковывать...
- Ну уж нет, - Грета остановилась посреди комнаты. - Не дождутся, сволочи. Я им покажу...
- Не сомневаюсь, - кивнула я. - Осталось только дожить до завтрашнего утра...
Наутро Грета выступила блестяще. Вчерашняя вспышка не прошла даром. Во время ее танца со сцены летели почти осязаемые сгустки энергии. В ложах сидели сановного вида мужчины в штатском и несколько генералов в форме армий ГДР, Советского Союза и Чехословакии. Переговаривались, в основном, по-русски. Грету они проводили восторженными аплодисментами.
В гримерной я набросила на разгоряченную Грету халат и на минуту прижалась к ней щекой. Девушка усталой птицей примостилась в кресле. В дверь постучали.
- Если это Фима, - Грета раздраженно повела плечами, - скажи ему, чтобы оставил цветы за дверью. Если не хочет получить букетом по роже.
Вошел возбужденный Коган.
- Ты почему без цветов? - нахмурилась Грета.
- Не успел. Хотел скорее сообщить новости. Официально
результаты объявят вечером на банкете, но мне уже сказали, что контракт у тебя в кармане.
- Это те мордатые в зале так решили?
- Гретхен, что за тон, - поморщился Коган. - Это ответственные люди из министерства культуры ГДР.
- А почему в зале было столько вояк? Да еще с шитыми погонами и лампасами? Война с Америкой начинается?
- Грета, не болтай, - Коган понизил голос и оглянулся на дверь. - Вчера в Праге войска Варшавского Договора подавили выступление чешских националистов. Сейчас везде много военных. Но все уже позади.
- О господи, - вырвалось у меня. - То Будапешт, то Прага. Кто следующий?
- Послушайте, давайте не будем в это лезть хотя бы сегодня. Кстати, от этих вояк есть конкретная польза. Нам на весь день выделили шикарный лимузин с шофером. Можем ехать куда хотим. Поехали кататься!
Коган с надеждой смотрел на Грету. Та пожала плечами.
'Шикарным лимузином' оказался военный уазик, правда новенький и идеально чистый. Мы с Гретой забрались на заднее сиденье, покрытое малиновым плюшем. Лицо шофера - сорокалетнего рябого старшины показалось мне знакомым.
- Скажите, вы давно в Германии служите?
- Да уж, почитай, двадцать годов. Не припомнили меня? Я-то вас сразу признал.
- Это вы нас в сорок восьмом в Берлин везли из Варнемюнде? - вспомнила я наконец.
- Я самый, - расплылся в улыбке рябой. - Выглядите вундерщён. А напарница ваша вообще не изменилась. Чудеса, да и только...
- Вы ведь, кажется, тогда майора Бельского возили?
- Так точно. Я и сейчас его вожу. Только он уже не майор, а генерал-майор.
- Стало быть, он тоже здесь?
- Натюрлих. Только вчера из Праги прибыли. Дали там прикурить наши танкисты чешским нацикам...
- Как же вам удалось двадцать лет здесь прослужить и на родные просторы не загреметь? - вмешалась Грета.
- Бельскому спасибо - добрейшей души человек. А так пришлось бы на родине месить г... - шофер запнулся, - глину в общем месить в селах родной Рязанщины.
- Помню-помню, - мне стало вдруг весело. - Вы еще жаловались, что здесь бензин продать некому.
- Сейчас-то с этим попроще, - лицо шофера разгладилось. - Здешний народ быстро к новой жизни привыкает. И то сказать, нечего из себя, извините, целок строить. Вон какую войнищу вероломно развязали, а канистру левого бензина, видишь ли, западло купить у работяги-водителя за трудовые марки. Тем более, я ж цены не ломлю, как капиталист какой-нибудь или даже государственная соцзаправка. Вот и потянулся народ за дешевым топливом, куда они на хрен денутся... Так что с клиентурой у меня теперь полный орднунг. И вообще, в странах народной демократии чувствуешь себя уже как дома. Сбросили с себя иго фашистское, к нашей культуре на глазах приобщаются...
Откровения рябого шофера прервало появление Когана.
- Можем ехать! - провозгласил он, возбужденно потирая ладони. - Давай сначала вокруг Фридрихштадтпаласта, - велел он шоферу.
- Яволь, - ответил шофер, выруливая на Эбертштрассе. - В паласт этот наш комсостав частенько наведывается. Там такие фройляйн отплясывают - взглянешь и остолбенеешь. Это вам не села Рязанщины...
Мы покатались по центру Берлина, то и дело натыкаясь на серую бетонную стену, наглухо перерезавшую когда-то оживленные улицы. Впрочем, в нескольких местах были устроены пропускные пункты со шлагбаумами. Возле них разгуливали солдаты с оружием.
- А в Западном Берлине вам доводилось бывать? - внезапно спросила Грета.
- А как же, - спокойно ответил шофер. - Генерала частенько туда на всякие совещания вызывают. У нас и пропуск постоянный имеется... - шофер похожим на сардельку пальцем ткнул в цветной картонный прямоугольник на лобовом стекле. - Хотите, прямо сейчас на ту сторону скатаем? Гэдэровские вояки и без пропуска перед генеральской машиной шлагбаум подымут. Кому охота приключения искать на ж... В смысле, лишних проблем никто не желает.
- Это нам ни к чему, - быстро сказал Коган. - И на этой стороне есть что посмотреть.
- Нет, отчего же, - Грета упрямо наклонила голову. - Это было бы очень интересно.
- Ни к чему, - умоляюще повторил Фима. - Ей-богу, ни к чему.
- Фимчик, твои шансы и так вчера понизились, - усмехнулась Грета. - А сегодня, похоже, и вовсе завянут на корню...
- Вот, кстати, КПП, - притормозил шофер. - Чекпойнт Чарли
называется. - Историческое место! Здесь в августе шестьдесят первого, когда стенку начали ставить, такое было!