- Желаете поинтересоваться состоянием вашего счета? - спросил управляющий, когда мы поднялись в зал.
- Ах да, у нас ведь есть еще и счет. Да, это было бы любопытно.
Банкир подвел нас к полированной стойке, и мы снова по очереди ввели буквы кода. Молодой клерк с почтением передал нам узкую полоску бумаги. Внизу, под колонками цифр стояла итоговая сумма: $2,932,767.52.
- Ни хера себе! - Грета облизала пересохшие губы. - Это же три миллиона долларов... Давай их тоже заберем!
- Спокойно, - ответила я, сдерживая дрожь в коленях. - Даже если у них хватит наличности в кассе, это будет три чемодана денег. Куда мы с ним попремся? Будет еще шанс, раз ты остаешься здесь...
Грета кивнула.
- Если вы делаете шопинг, вам могут понадобиться наличные средства... - донесся до нас голос банкира.
- Хорошая мысль. Пожалуй, мы снимем тысяч пять долларов.
- Только пять тысяч, мадам?
- Да, и, пожалуйста, крупными купюрами.
Клерк отпер ящичек кассы и отсчитал стопку стодолларовых банкнот.
- Надеюсь увидеть вас вновь раньше, чем через двадцать лет, - с улыбкой произнес банкир, открывая стеклянную дверь.
- Даже не сомневайтесь, - заверила Грета.
Управляющий вежливо улыбнулся на прощание.
В глубине пассажа маячил нескладный силуэт Когана. Увидев нас, он быстро зашагал навстречу.
- Где вас черти носят? - зашипел он, приблизившись вплотную. - Вы что, не понимаете, где находитесь? Водила уже доложил по рации Бельскому, что мы в Западном Берлине.
- Ну и что? - Грета надменно подняла подбородок.
- Что это за сумка у вас? - продолжал Коган, не обращая на нее внимания. - Вы умудрились здесь что-то купить? Ну, бабы! Да вас же обыщут после такой экскурсии! Сдайте все немедленно назад или выбросьте в мусор, если не хотите вляпаться в историю!
Мы переглянулись с Гретой.
- Я жду вас у входа в пассаж. И не вздумайте светиться перед шофером...
- Надо было сразу сообразить, что водила стукач, - мной овладела полная апатия. - Как бы он иначе двадцать лет в Германии продержался. Да и вся эта поездка за Стену - чистая провокация. Нет, не судьба нам добром этим попользоваться. Не наше оно, неправедно добытое...
- Не время морализировать, - оборвала меня Грета. - Праведное, не праведное... Деньги не пахнут. Камни - тем более. Но Фимка на самом деле прав. Пошли назад.
Через минуту мы опять оказались в банковском холле.
- Рад видеть вас снова, - заулыбался банкир. - И в самом деле, не прошло и двадцати лет...
- Знаете, мы передумали, - перебила его Грета. - Хотим еще пройтись по магазинам, а с коробкой таскаться неудобно. Мы вернемся за ней позже.
- В любое время, мадам, - наклонил голову банкир, сияя набриолиненным пробором. - Однако теперь вам придется завести новый код. Желаете воспользоваться той же ячейкой?
Процедура повторилась в обратном порядке. Зажужжал спрятанный замок, бронированная дверь отворилась, и мы спустились в хранилище. Банкир повернул ключ и отошел в сторону. Я вернула коробку на место, и Грета полными тоски глазами проводила закрывающуюся дверцу. Мы по очереди набрали новые комбинации букв. Банкир невозмутимо запер ячейку на ключ.
На обратном пути мы завернули в туалет. На улице солнечный разгул достиг апогея. Выходя из сумрака пассажа, Грета зажмурилась, и в наступившей темноте, словно на черном бархате футляра, вспыхнули бриллиантовые и рубиновые иглы, замерцали загадочной зеленью изумруды, запульсировали густым синим огнем сапфиры.
Грета тряхнула головой и открыла глаза.
- В чем дело? - сказала она громко. - Мы еще вернемся!
Шофер неторопливо курил, опершись сплющенным задом о колесо. Увидев нас, он затоптал окурок и с улыбкой открыл дверцу.
- Экскурсия окончена, - объявил он. - Генералу срочно понадобилась машина.
- Ты же говорил, что дали на весь день, - возмутилась Грета.
- Кабы я был генералом, я бы вас не только весь день, но и всю ночь катал, - ухмыльнулся рябой водитель. - Укатал бы как сивку-бурку. Но шоферское дело маленькое. Приказы не обсуждаются, а выполняются.
На КПП вместе с немецким офицером нас дожидался советский капитан-краснопогонник.
- Всем следовать за мной, - скомандовал он.
В помещении КПП капитан приказал нам выложить содержимое сумок и карманов на стол и тщательно проверил каждую вещь. После этого он вышел из комнаты, и через окно мы увидели, что он разговаривает по висящему на стене телефону.
- Хорошо хоть не раздевали, - шепнула Грета. - Валюту-то мы в банк не вернули.
- Деньги не найдут.
- Разве ты их не в лифчике спрятала?
- Нет.
- А где?
- Не задавай бывалой зечке глупых вопросов.
Однако на этом все не закончилось. Капитан, поговорив по телефону, усадил нас в машину и сам сел рядом с водителем.
- В комендатуру, - бросил он коротко.
В комендатуре широкоплечая женщина-сержант отвела нас в небольшую комнату без окон.
- Раздевайтесь, - буднично сказала она.
- С какой стати? - вскипела Грета.
- Приказано проверить ваши шмотки. А будете сопротивляться, - в пуговичных глазках женщины зажегся азартный огонек, - ошмонаем насильно, да еще во все дырки заглянем.
- Грета, успокойся. Раз есть приказ, значит надо раздеться. Нам ведь скрывать нечего, - я, подавая пример, расстегнула на поясе крючки и спустила юбку.
Грета резкими движениями сбросила одежду. Упруго дрогнули острые груди с сосками цвета недозрелой вишни. Маленькие крепкие ступни переступили через кружевные трусики. Женщина невозмутимо принялась прощупывать швы на одежде.
- Одевайтесь и идите к машине, - скомандовала она через несколько минут и вышла из комнаты.
- Ссуки, какие же они все ссуки, - дрожащими губами повторяла Грета, застегивая кофту. Белье она брезгливо отшвырнула в угол балетным движением вытянутой в струну ноги.
Фима, понурясь, сидел в машине. Судя по всему, обыск не миновал и его. Капитана не было. Шофер, масляно улыбаясь, оглядел обтянутую кофточкой, лишенную лифчика Гретину грудь.
- Велено отвезти вас в гостиницу, - сказал он, заводя мотор. - Извиняйте, если что не так.
В гостинице Грета снова дала волю чувствам.
- Никуда от этих тварей не деться! - бушевала она. - Не нужен мне никакой Фридрих, блядь, штадт, твою мать, паласт. Лучше в отечественной оперетте за гроши отплясывать!
Мне никак не удавалось ее успокоить. Наконец я достала из чемодана плоскую фляжку с коньяком.
- На-ка вот, выпей. Сразу полегчает.
- Да не пью я, ты же знаешь!
- Сегодня можно. Такие дни нечасто выпадают... - я нацедила на два пальца янтарной жидкости в тонкий чайный стакан.
Грета залпом выпила коньяк и заходила по комнате.
- Но как же нам добраться до... - она наткнулась на мой умоляющий взгляд и понизила голос. - Как нам прорваться через эту ебаную стену? Неужели ее навек выстроили?
- Надо ждать, - пожала я плечами. - Другого выхода нет. Если будешь здесь работать, то случай может представиться. А лучше вообще забыть обо всех этих ... - я замолчала и огляделась по сторонам.
- Ну нет, - твердо сказала Грета, сверкая зелеными от ненависти глазами. - Теперь уж я доберусь до них, чего бы это ни стоило. Тогда и за мать, и за все унижения рассчитаюсь.
- Как рассчитаешься? Накупишь динамита и взорвешь стену?
- Нет, - Грета плеснула в стакан еще коньяку и сделала большой глоток. - Рассчитаюсь красивой жизнью. Такой что им, коммунякам неумытым, и не снилась...
В дверь постучали, и в номер вошел Коган с корзиной роз. Он был чисто выбрит, одет в выглаженный костюм и излучал спокойствие.
- Все в порядке, - сказал он с порога. - Грете присудили первое место. И контракт - автоматически. Ты что, не рада?
- Плевала я на это, - угрюмо ответила Грета, не оборачиваясь.
- А как же все эти сегодняшние обыски? - спросила я. - Не повлияли?
- Не берите в голову! - воскликнул Коган. - Обыски - ерунда. Они всех обыскивают, кто за Стеной бывает. Особенно сейчас, когда наши в Прагу танки ввели. Но это работа другого ведомства.