- Рассказывай, - я по-прежнему сомневалась. - Как будто то ведомство, где обыскивают, не может приказать тому ведомству, которое присуждает места за танцы.
- Наверно, может, - легко согласился Коган. - Но ведь при обыске ничего не нашли.
- Разве в этом дело? - подала голос Грета. - Они могут тебя и обыскать, и присудить первое место, и заглянуть во все дырки, и осыпать милостями, и засадить в тюрьму. Что захотят, то и сделают. А ты должна себя уговаривать, что все равно ничего с этим не поделаешь и другого выхода нет. А выход есть всегда. И сегодня чехи это поняли. То, что не получилось с первого раза - не имеет значения.
- Не нравится мне твое настроение, - я заглянула в затуманенные ненавистью глаза Греты. - Может не стоит тебе идти на этот банкет?
- Еще чего! - воскликнула девушка, вспрыгивая с кресла. - Первое место за мной. Я - звезда вечера, королева бала, и мне - не явиться? Не дождутся...
Грета подошла к столу и подлила себе коньяку.
- Это что-то новое, - удивленно захлопал глазами Коган. - Давно ли ты пить начала?
- Не нуди, Фимка, - огрызнулась Грета. - Уходи, пока я твои шансы окончательно не обнулила!
Коган послушно удалился.
Через полчаса мы спустились в гостиничный ресторан. Метрдотель, сверившись со списком, указал нам на столик у стены, где уже маячила шевелюра Фимы. Рядом сидели другие танцовщицы в компании чиновного вида мужчин - тех что были зрителями на отборе. При появлении Греты, они оборачивались в ее сторону, стараясь рассмотреть получше. Сверкали золотые очки, блестели лысины, светились ветчинно-розовые складчатые затылки. Подлетел официант с уставленным напитками подносом. Я попыталась удержать Грету, но она легко выдернула руку, схватила с подноса рюмку водки и тут же опрокинула ее в ярко накрашенный рот.
В зале было множество военных. Все время слышались тосты, звякало стекло, раздавались возбужденные возгласы и короткий напряженный смех. Говорили, в основном, по-русски. Из общего гула вылетали отдельные фразы.
- ... на Вацлавской площади толпу этих подонков просто скосили из пулеметов. Они и забздели. За два дня с этой сволочью покончили...
- ... да, у венгров очко покрепче было в пятьдесят шестом. Целый месяц, твари, огрызались. Личного состава тогда много нашего положили. Хотя в процентном отношении - не больше, чем по нормативу на учениях...
- ... вот и учло наше командование в Праге уроки Будапешта! А вообще, нам что Дунай, что Влатва - один хер. Давили и будем давить всех этих белочехов и белополяков! Не говоря уже о всякой румынской цыганве. Ходили и будут под нами ходить!
- ... и в этом есть историческая справедливость. Мы - великая держава! Еще десяток лет пройдет - настроим баз по всему миру, тогда можно браться всерьез и за американский империализм...
- ... жаль, что в шестьдесят втором не пизданули с Кубы по Америке. Стояли ведь уже боеголовки как огурчики...
- Тогда время еще не пришло. Надо было сначала в
Центральной Америке ракеты установить. Поспешил Никита Сергеич. Не зря его за волюнтаризм критиковали. А вот Леонид Ильич - настоящий руководитель, авторитетный, мудрый. Предлагаю тост за его здоровье!
Все встали, задвигав стульями. Зазвенели бокалы.
На эстраду поднялся Бельский в белоснежном кителе.
- Товарищи офицеры и дорогие дамы! Сегодня все мы отмечаем день, когда войска братских стран под командованием непобедимой Советской Армии совместными усилиями разгромили буржуазную нечисть, гнездившуюся в братской социалистической Праге. Враг остановлен, победа, как всегда, за нами. Пусть это послужит хорошим уроком всем, кто осмеливается поднять свою грязную лапу на завоевания социализма!
В зале раздались аплодисменты.
- У нас есть еще один повод поднять бокалы, - продолжил Бельский. - Как многие из вас знают, сегодня во Фридрихштадтпаласт состоялся отборочный конкурс балета телевидения ГДР. Счастлив сообщить вам, что победительницей конкурса стала... - Бельский выдержал паузу и оглядел зал, - дочь героя войны, актриса Московского театра оперетты Грета Сыромятина! Попросим, товарищи!
Снова раздались аплодисменты. Грета, покачнувшись, встала и поднялась на эстраду. В облаках табачного дыма качалось море голов, поблескивали погоны и надраенные пуговицы.
- Станцуй еще, красавица! Станцуй! - раздавалось из зала.
Бельский махнул рукой, и к нему подбежал официант с фужерами шампанского на круглом подносе. Тонко запел потревоженный хрусталь.
- Прошу! - Бельским широким жестом предложил Грете узкий бокал с оседающей пеной.
Грета отрицательно покачала головой.
- Принесите водки, - громко сказала она в микрофон. - В стакане.
Зал взорвался восторженными криками.
- Вот это по-нашему! - неслось из толпы. - Молодец! Пусть знают наших! Здесь русский дух, здесь Русью пахнет! Не зря через Берлин стенку строили...
- А ведь верно, товарищи! - подхватил Бельский. - Сегодня ровно семь лет, как для защиты социалистических завоеваний трудящихся Германской Демократической Республики было начато возведение Берлинской стены. И время показывает действенность принятого решения. За эти годы не один предатель-перебежчик испытал на своей нечистой шкуре бдительность доблестных пограничников братской ГДР ...
Грета вздрогнула. Ее глаза сузились, напряглась покрытая блестками обнаженная спина. Молочно засветились костяшки
сжавших стакан пальцев.
- Так что просим, дорогая Грета, - продолжал заливаться Бельский. - Ждем вашего тоста за годовщину Берлинской стены и вашего танца в честь победы доблестных советских воинов над чехословацкими предателями. Просим! Фридрихштадтпаласт у ваших ног!
Грета, держа в правой руке стакан с водкой, левой приняла у Бельского зафонивший микрофон. Зал стих.
Девушка выдержала паузу и в наступившей тишине раздельно произнесла:
- На хуй мне обосрался этот ваш ебаный Фридрихштадтпаласт!
И, отмахнув микрофон в сторону, словно собираясь бросить гранату, Грета с силой выплеснула водку в безупречно выбритое лицо Бельского.
Глава XIII. Вернисаж под открытым небом.
- Ее посадили? - спросила Мила подавленно.
- Нет. Формально это было мелким хулиганством, а главное - на наказании не настаивал сам Бельский. Более того, он всеми силами старался замять историю, в которой он в глазах вояк-сослуживцев выглядел посмешищем. Поэтому все закончилось изнурительным допросом, угрозами на будущее и, разумеется, изгнанием из рая.
Тем не менее вернувшись домой, Грета чувствовала себя победительницей.
- Не надо их бояться, - говорила она, намазывая масло на свежий рогалик из филипповской булочной. - Вообще, в жизни надо ничего не бояться и делать только то, что хочется. И тогда все получится. А если без конца чего-то опасаться, то никто с тобой считаться не будет. Зря я тебя слушаю. Живем, как мыши в норе...
- Живем на свободе, - возражала я. - И неплохо живем! И ты в артистках, и я при клиентуре. Скажи спасибо, что в Берлине все обошлось. Многого ты тогда добилась своей выходкой? Стажировка в Германии накрылась. На гастроли за границу не пускают. Я тоже невыездная. И танцевальную школу тебе никто не даст открыть.
- Конечно не дадут. Их и просить не стоит - унижаться только зря. Надо хитрее. Снять квартиру побольше, настелить паркет, поставить станки, повесить зеркала и расклеить объявления. В такую студию мамаши сами своих деток приведут. И ничего тут противозаконного нет. Дают же люди частные уроки по математике. Или по истории КПСС - для особо одаренных.
- Математикой заниматься можно и в кухне. А квартиру с зеркалами на какие шиши снимать?
- На те самые. Которые ты в своем героическом влагалище через границу перетащила. Которые с тех пор шесть лет на дне корзины с бельем валяются. Взять да и продать доллары фарце на Новом Арбате.