Я пробежал глазами по датам рождения. 1958, 1960…
— Нет.
Я отодвинул листок, даже не дочитав.
— Не пойдет, Аркадий Петрович.
Мастрюков растерянно моргнул.
— Почему? Это блестящие ребята! Они пишут машинный код быстрее, чем я формулирую задачу! Они знают Алгол, Фортран…
— Они дети, — отрезал я. — Мне не нужны те, кто кодит быстро. Мне нужны те, кто понимает архитектуру. Те, кто видел, как рождалась эта индустрия.
Я встал и подошел к окну.
— Мы едем на особо режимный объект. Внедрять чужие алгоритмы в систему управления реактором. Мне не нужен щенячий восторг. Мне нужен опыт. Цинизм. Умение молчать.
Я резко обернулся.
— Дайте мне лучших. Тех, кто пишет инструкции, а не читает их.
Академик снял очки и начал протирать их, выигрывая время.
— Это сложно. У них кафедры, проекты, семьи. У них характер, в конце концов. С ними трудно.
— А со мной легко? — я улыбнулся, но так, что Мастрюков перестал протирать очки. — Список, Аркадий Петрович. К вечеру.
Вечером я сидел в кабинете на Лубянке. На столе лежали четыре толстых картонных папки. Личные дела.
Это была уже не «пехота». Это был спецназ советской науки.
Я открыл первое дело.
Коган Борис Ефимович. 54 года. Профессор. Доктор наук.
«Характеристика: Выдержан. Морально устойчив. В быту скромен. Член КПСС с 1956 года. Участвовал в разработке систем наведения для ПВО».
Надежен, как танк Т-34. Скучен. Исполнителен. Идеальный начальник штаба для нашей операции.
Я поставил галочку. «Утвердить».
Вторая папка.
Волков Валерий Николаевич. 44 года. Ведущий системный архитектор ВЦ.
Я вчитался в биографию. Золотая медаль школы. Красный диплом МИФИ.
Фотография приклеена в углу: умное, породистое лицо, высокий лоб, чуть ироничный прищур глаз. Даже на черно-белом фото видно, что он следит за собой. Галстук завязан безупречно.
«Характеристика: Специалист экстра-класса. Склонен к нестандартным решениям. Владеет английским и французским в совершенстве. Неоднократно поощрялся руководством».
Я перелистнул страницу. Оперативные сводки.
«В контактах с иностранцами разборчив. Политически грамотен. Однако в узком кругу позволяет себе скептические высказывания о темпах технического прогресса в СССР по сравнению с Западом».
Я хмыкнул. Умный мужик. Видит недостатки. Не орет о них на митингах, а обсуждает с коллегами. Это нормально. Дураки мне не нужны.
«Жалобы: Считает, что его недооценивают. Неоднократно подавал заявки на зарубежные стажировки — отказано (форма 2 допуска)».
Вот оно. Амбиции. Обида.
Но для дела это даже хорошо. Он захочет доказать, что он лучший. Что он может решить задачу, которую не решили американцы.
— Годен, — прошептал я, ставя галочку. — Волков будет нашим мозгом.
Третья папка.
Жанна Берг. 48 лет. Специалист по аппаратной части.
«Железная леди». Может собрать ЭВМ из утюга и паяльника. Характер скверный, курит «Беломор», мужиков в отделе держит в страхе.
Отлично. Такая не предаст. Она за «железо» горло перегрызет.
И, наконец, четвертый. Его папка была такой же тощей, как и он сам.
Нудельман.
Справка из психдиспансера (на учете не состоит, но наблюдался), диплом мехмата, характеристика с места работы: «Гениален, но асоциален».
Я собрал папки в стопку и пошел к Зуеву.
Полковник был в хорошем настроении. Он быстро пролистал дела, кивая головой.
— Коган… Добро. Знаю его, крепкий старик.
— Волков… — Зуев задержался на фото. — Слышал о нем. Пижон немного, но голова светлая. Разведка докладывала, что его статьи американцы переводят и изучают. Ценный кадр.
— Берг… Тут все ясно.
Зуев взял ручку и размашисто подписал допуски на обложках.
— Хорошая команда, Виктор. Взрослая. С такими можно горы свернуть.
Он отложил ручку и посмотрел на меня.
— А что с четвертым? С твоим математиком?
— Нудельман Илья Исаакович, — я положил на стол листок со справкой.
Лицо Зуева перекосилось.
— Витя, я наводил справки. Он же юродивый. Живет в кладовке, питается гречкой. У него допуска нет и никогда не было. Как мы его на режимный объект пустим?
— Николай Иванович, — я наклонился над столом. — Коган и Волков знают, как работает система. А Нудельман знает, почему она работает.
Я постучал пальцем по столу.
— Американский код — это черный ящик. Волков будет искать в нем логику. А Нудельман найдет в нем аномалии. Он видит скрытые математические архитектуры там, где мы видим хаос.