Зуев молчал, барабаня пальцами по столешнице.
— Если он там что-то выкинет… Начнет проповедовать или в реактор полезет с логарифмической линейкой…
— Я буду его тенью. Головой отвечаю.
— Головой ты и так отвечаешь, — буркнул полковник. — Под твою ответственность. Но учти: если этот «гений» облажается, я тебя лично в архив Забайкальского управления сошлю. До пенсии будешь пыльные дела перекладывать. Группа утверждена. Оформляйте допуска и начинайте работу.
Я забрал документы.
— Спасибо, товарищ полковник. Не подведем.
Выйдя в коридор, я посмотрел на список.
Коган, Волков, Берг, Нудельман. И я.
Пятеро.
Идеальная команда.
Только интуиция Черепа тихо нашептывала, что в идеальных схемах всегда кроется идеальная ошибка. Я захлопнул папку. Паранойю — в сторону. Работать надо.
Глава 4
«Трофейный код»
«Спецсектор» ВЦ АН СССР располагался в подвале, за стальной дверью с кодовым замком. Раньше здесь был архив, теперь — штаб операции. Стены обшили звукоизоляцией, поставили длинный стол и грифельную доску.
Воздух здесь был спертым: пахло нагретой изоляцией, застарелым табаком и подвальной сыростью.
Я сидел в углу, наблюдая за реакцией группы.
Академик Мастрюков стоял у доски, и в его глазах горел тот самый огонь, который когда-то зажигал звезды над Байконуром.
— Товарищи, — голос директора дрожал от волнения. — То, что нам предстоит… это не просто внедрение АСУ. Это симфония!
Он размашисто нарисовал мелом круг.
— БН-800. Реактор на быстрых нейтронах. Это сердце. Оно качает бесконечную энергию. Мы замыкаем топливный цикл, мы получаем плутоний, мы сжигаем его снова. Перпетуум мобиле!
Рядом он нарисовал квадрат.
— ОГАС. Это мозг. Он считает, распределяет, оптимизирует. Он видит каждый киловатт.
Мастрюков соединил круг и квадрат жирной линией.
— Мы создаем организм! Живой, мыслящий организм советской экономики. Если мы сделаем это в Свердловске-46, то через пять лет вся страна станет единой кибернетической сетью.
Я сидел в углу, наблюдая за реакцией группы.
Профессор Коган кивал, протирая очки. Ему, старому системщику, нравилась красота замысла.
Жанна Берг, «железная леди», курила «Беломор», щурясь от дыма. На ее лице читался скепсис практика: «Гладко было на бумаге…»
Нудельман сидел, уткнувшись носом в стол, и, кажется, спал с открытыми глазами. Ему были неинтересны лозунги.
А вот Валера Волков…
Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу. Дорогой вельветовый пиджак, на руке — японские часы «Seiko». Он слушал академика с легкой, снисходительной улыбкой, словно взрослый слушает ребенка, рассказывающего про Деда Мороза.
— Спасибо, Аркадий Петрович, — я поднялся, прерывая полет мысли директора. — Вводная отличная. А теперь спустимся с небес на землю.
Мастрюков осекся, сел на место. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Стало холоднее.
— Вам оформлен допуск к гостайне по форме номер один, — я обвел взглядом присутствующих. — Подписка о неразглашении, которую вы дали — не простая формальность. Статья 75 Уголовного кодекса РСФСР. Разглашение государственной тайны. От двух до пяти лет. А если с передачей за рубеж — статья 64. Измена Родине. Вплоть до высшей меры.
Я прошелся вдоль стола.
— Враг здесь — не абстрактный империализм с плакатов. Промышленный шпионаж и диверсии — это реальность. Западные спецслужбы сделают всё, чтобы сорвать запуск единой энергосети. Потому что технологический паритет их не устраивает.
В тишине раздался смешок.
Тихий, интеллигентный, но отчетливый.
Это был Волков.
— Вам смешно, Валерий Николаевич? — я остановился напротив него.
Волков пожал плечами, не меняя расслабленной позы.
— Простите, Виктор Сергеевич. Просто… ну, зачем этот пафос? «Враг не дремлет», «Западные спецслужбы»… Мы же взрослые люди.
Он обвел рукой комнату.
— Мы занимаемся автоматизацией. Да, важной. Но зачем американцам нам вредить? Они прагматики. Они бизнесмены.
— И что? — я прищурился.
— А то, — Волков улыбнулся своей обаятельной улыбкой, от которой млели лаборантки. — Что мы им не конкуренты. Давайте будем честными, коллеги. В микроэлектронике мы отстали навсегда. Их IBM, их Intel — они на другой планете. Зачем им ломать наши счеты? Они смотрят на нас, как на папуасов с калькуляторами. Им нет смысла воевать с нами, им проще продать нам свои старые технологии за нефть.
В комнате повисла тягостная тишина. Коган испуганно вжал голову в плечи. Мастрюков покраснел.