— Волков — гений архитектуры, — прокомментировал академик. — Он не переписывает американский код. Он вживляет его в нашу систему. Он нашел способ заставить их ядро SCADA работать с нашими дубовыми контроллерами. Эстет!
Я включил громкую связь, чтобы послушать, о чем они говорят внутри.
— … Грубо, Жанна, очень грубо, — донесся из динамиков бархатный голос Волкова. — Ты паяешь перемычку там, где нужно менять протокол. Это варварство.
— Варварство — это твои тайминги, Валера! — огрызнулась Жанна Берг. Дым от ее «Беломора» тянуло в вытяжку. — У нас датчики аналоговые, им плевать на твою эстетику. Им нужен сигнал!
— Коган! — Волков, не оборачиваясь, щелкнул пальцами. — Убери шумы в канале. Жанна опять «фонит».
Профессор Коган, обложенный справочниками, только кивнул и начал быстро вводить команды.
— Делаю буферную зону, — пробормотал он. — Валера, ты гонишь поток слишком быстро. Наши шины не выдержат.
— Выдержат. Я оптимизировал пакеты. Это же «Вестингауз», Боря! У них код дышит! Это не наши кирпичи, это песня!
Я нахмурился. Опять это восхищение.
— Волков все время так? — спросил я Мастрюкова.
— Что?
— Хвалит американцев?
— Ну… — академик замялся. — Он профессионал, Виктор Сергеевич. Он видит качество. Объективно говоря, этот софт — шедевр.
Я перевел взгляд в угол зала.
Там, отгородившись от всех баррикадой из перфокарт, сидел Нудельман.
Он ничего не делал. Просто смотрел в монитор, где в автоматическом режиме прокручивался исходный код американской программы.
В его позе была абсолютная, пугающая неподвижность. Глаза бегали по строчкам, считывая логику чужого разума.
— А этот? — кивнул я. — Дармоедствует?
— Что вы! — Мастрюков даже руками замахал. — Илья Исаакович — наш главный фильтр. Он ищет аномалии. Закладки. Логические бомбы.
— И как?
— Чисто. — Академик улыбнулся. — Он не нашел ни одного вредоносного алгоритма. Это «чистый» дистрибутив, Виктор Сергеевич. Мы украли стерильный продукт!
В этот момент Нудельман в зале поднял руку.
Волков тут же замер.
— Тише! — скомандовал он. — Илья, что там?
Нудельман медленно повернул голову к Волкову.
— Здесь, — он ткнул пальцем в экран. — Библиотека Predict_V2.
— Ошибка? — напрягся Коган.
— Нет. Пустота.
Нудельман встал и подошел к Волкову, глядя на него снизу-вверх своими безумными глазами.
— Это тело без души, Валера. Ядро работает идеально. Но здесь нет модуля прогностики. Нет мозга, который предсказывает поведение реактора.
— Естественно, — фыркнул Волков. — Это базовая версия. Прогностику они планировали дописать в следующем релизе.
— Жаль, — тихо сказал Нудельман. — Очень жаль.
— Почему?
— Потому что без этого модуля формула не сходится.
Нудельман отошел к окну.
— Они умные, эти создатели, — пробормотал математик так тихо, что микрофон едва уловил. — У них красивая логика. Я бы хотел поговорить с тем, кто это писал. На их языке.
Эти слова царапнули слух. «Я бы хотел поговорить…». Череп внутри меня настороженно поднял голову, но я промолчал, переведя взгляд на Волкова. Тот снова вслух восхищался изяществом западной архитектуры.
— Слышали, Виктор Сергеевич? — радостно сказал Мастрюков. — Код чистый! Мы можем ехать на объект и ставить его. Это победа!
— Не спешите с победой, — я нажал кнопку селектора.
— Внимание, группа!
Все в зале вздрогнул и посмотрели на стекло.
— Доклад принят. Работа отличная. Завершайте работу и готовьтесь к сворачиванию.
Я отпустил кнопку и повернулся к академику.
— Аркадий Петрович, вы слышали, что сказали эти умники?
— Что?
— Что это «базовая версия». Без мозгов.
— Ну… да. Но для пуска реактора хватит и этого!
— Для пуска — да. А дальше?
Я снова посмотрел на Волкова, который самодовольно откинулся в кресле, и на Нудельмана, который жадно, как голодный зверь, вчитывался в чужие строки.
— Нам понадобится дополнение, — медленно произнес Нудельман.
Я вышел из наблюдательной, чувствуя странное беспокойство. Интуиция Черепа молчала насчет кода — он был чист, это подтвердили и все члены группы. Но интуиция кричала о людях.
Я заметил, как Волков, думая, что за ним никто не наблюдает, пододвинулся вплотную к монитору. Он беззвучно зашевелил губами.
Он не переписывал — он знал, что любую неучтенную бумажку на вахте изымет режимный отдел. Как отличник перед экзаменом, Волков жадно заучивал наизусть строчку из шапки американского кода: