Машинка стрекотала ровно, успокаивающе.
Я не писал, что Волков — предатель. Я не писал, что он шпион. Я писал, что он — риск. А в нашей системе риск — это уже основание для действий.
«…Учитывая стратегическую важность внедряемого программного обеспечения (ПО иностранного производства) и невозможность полного контроля над действиями архитектора в условиях ЗАТО, полагаю целесообразным проведение углубленной спецпроверки».
Я затянулся и медленно выдохнул сизый дым в потолок. Нужно было предложить метод. Обычная «беседа» тут не поможет. Волков умен, он заболтает любого опера. Нужен инструмент. Вспомнил про 30-ю лабораторию. Про полиграф. В 1982 году это слово старались не писать в официальных бумагах.
«…Предлагаю провести опрос всех членов группы с использованием полиграфических устройств (специальное психофизиологическое исследование). Легенда мероприятия: углубленная медицинская комиссия на допуск к работе с государственной тайной. Цель: выявление скрываемых фактов и истинной мотивации участия в проекте».
Я поставил точку. Выдернул лист.
Перечитал.
Гладко. Сухо. Убийственно.
Никакой мистики. Никаких «векторов судьбы». Только забота о государственной безопасности.
Следующим утром я показал справку Серову. Он надел очки и начал читать, водя толстым пальцем по строчкам.
Я следил за его лицом. На абзаце про Волкова он хмыкнул. На предложении про полиграф — поднял бровь, но промолчал. Дочитав, он снял очки и посмотрел на меня с одобрением.
— Грамотно, Витя.
Он постучал ногтем по листу.
— Очень грамотно. Ты не обвиняешь, ты сигнализируешь. Прикрываешь тылы. Если Волков завтра что-то выкинет — ты чист, ты предупреждал.
— Я не о себе пекусь, Юрий Петрович, — ответил я. — Я о деле. Мы везем на Урал сложнейшую систему. Чужую систему. Если Волков решит поиграть в «гения» или, не дай бог, у него есть кураторы на Западе… Мы своими руками отдадим им ключи от реактора.
— Согласен, — кивнул Серов. — Береженого бог бережет. А полиграф… это ты сильно завернул. Зуев может не подписать. Штука редкая, капризная.
— Подпишет. Если вы поддержите.
Серов усмехнулся, достал ручку и размашисто написал в углу: «Ходатайствую. Серов».
— Пошли. Полковник у себя.
В кабинете полковника Зуева, как всегда, пахло дорогим табаком «Герцеговина Флор». Зуев сидел за массивным столом, просматривая сводки из Афганистана. Увидев нас, он отложил бумаги.
— Что там у вас? — голос полковника был усталым, но крепким.
— Разрешите доложить, товарищ полковник, — я положил лист на стол. — По «Симбиозу».
Зуев начал читать. Его лицо оставалось каменным, только желваки слегка играли.
Когда он дошел до фамилии Волкова, он поморщился.
— Опять Волков… — Зуев откинулся в кресле. — Витя, дался тебе этот Валера.
Полковник посмотрел на меня поверх листа.
— Я знаю его десять лет. Да, он пижон. Да, любит вельветовые пиджаки и джаз. Да, ворчит на «совок». Но кто из нас на кухне не ворчит?
Зуев встал, прошелся по кабинету.
— Он специалист, Витя. Лучший архитектор в Союзе. Светлая голова. А ты из него лепишь диверсанта.
— Я не леплю, Николай Иванович, — твердо ответил я. — Я проверяю.
— На полиграфе? — Зуев остановился. — Это, знаешь ли, перебор. Это унизительно для ученого такого ранга. Если он узнает, что его проверяли как уголовника или шпиона… Он может встать в позу. Отказаться работать. Кем я его заменю? Тобой?
— Лучше он обидится сейчас, товарищ полковник, чем потом мы будем искать виноватых на руинах БН-800.
Я решил бить в самую больную точку.
— Мы внедряем американскую технологию. Трофейную. Мы не знаем этот код до конца. Мы доверяем Волкову адаптировать «черный ящик». А если он захочет оставить там «дверь» для своих западных друзей? Просто из тщеславия? Или за обещание Нобелевской премии?
Я сделал паузу.
— Вы готовы поручиться, что он чист?
Зуев молчал. Он смотрел на карту СССР на стене, где красным кружком был обведен Свердловск-46. Цена ошибки была слишком высока. В нашем ведомстве личное поручительство часто заканчивалось трибуналом для обоих.
— Черт с тобой, Ланцев, — наконец произнес полковник. — Умеешь ты жути нагнать.
Он вернулся к столу, взял ручку.
— Согласен. Проверяй.
Он быстро написал резолюцию: «Согласовано. Привлечь специалистов 30-й лаборатории. Срок — 24 часа».
— Но учти, лейтенант, — Зуев поднял на меня тяжелый взгляд. — Сделай это чисто. Легендируй так, чтобы комар носа не подточил. Медицина, космос, радиация — что хочешь придумывай. Но чтобы Волков не понял, что его допрашивают.