На Берг мы потратили три часа.
Третьим зашел Нудельман.
И тут начался цирк. Илья Исаакович сел в кресло, как на электрический стул. Он был бледным, пот катился градом.
— Расслабьтесь, — попросил оператор.
Куда там. Едва включили ленту, перья начали рисовать кардиограмму инфарктника во время землетрясения. Хаос. Рваные пики, провалы, дрожь.
— Ваша фамилия Нудельман?
— Да! — выкрикнул он.
Перо дернулось.
— Вы работаете на иностранные разведки?
— Нет!
Перо дернулось точно так же.
Оператор нахмурился, переключил тумблер чувствительности.
— Вы боитесь этой проверки?
— Нет… то есть да! Я боюсь всего!
Я смотрел на ленту. Это был не «детектор лжи». Это был детектор паники. Нудельман вибрировал весь. В его голове роились мысли о катастрофе, о моей «истинной сущности», о Волкове, о формулах. Для него каждый вопрос был триггером апокалипсиса.
— Я не могу работать, — оператор посмотрел на меня. — Это шум. Сплошной белый шум. У него эмоции перекрывают физиологию. Он либо псих, либо гениальный актер, либо он врет даже когда дышит.
— Отпускай, — махнул я рукой. — С ним все ясно.
Нудельман вылетел из кабинета пулей, забыв попрощаться.
И, наконец, Волков. Он вошел вальяжно, поправил манжеты вельветового пиджака. Сел, закинув ногу на ногу.
— Ногу опустите, — сухо сказал оператор. — Пятки на пол. Руки на подлокотники.
— Конечно, конечно, — Волков с интересом разглядывал «Риф». — Многоканальный? Датчики КГР старого образца, я смотрю. В Штатах уже используют бесконтактные, читал в Scientific American.
— Мы не в Штатах, — отрезал оператор. — Смотрите в точку на стене.
Началась калибровка. Волков отвечал легко, с ленцой. Перья писали ровную линию. Он владел собой идеально. Дыхание ровное, пульс редкий.
Я дал знак оператору. Пора бить в цель.
— Бывали ли вы за границей? — нейтральный вопрос.
— Да.
— Имели ли вы несанкционированные контакты с иностранными гражданами во время командировок?
Пауза. Доля секунды.
— Нет.
Я посмотрел на ленту. Перо дыхания чуть замерло и пошло дальше. Микро-пауза. Организм на секунду насторожился.
— Получали ли вы предложения о материальном вознаграждении от третьих лиц?
— Нет.
Снова тот же микро-сбой. Едва заметный всплеск на канале давления.
— Вам нравится западный образ жизни?
— Это философский вопрос, — усмехнулся Волков.
— Отвечайте «да» или «нет».
— Да.
И тут перо КГР (потоотделение) плавно пошло вверх. Не резкий скачок страха, а длинная, пологая волна… удовольствия? Возбуждения?
— Планируете ли вы использовать командировку в личных целях?
— Нет.
Снова всплеск.
Проверка Волкова длилась дольше всех. По завершении он встал, аккуратно снял датчики.
— Надеюсь, мой организм вас не разочаровал?
— Все в пределах нормы, Валерий Николаевич. Ждите в коридоре.
Когда дверь закрылась, я вышел из-за ширмы.
Оператор сидел над лентой Волкова, покусывая колпачок ручки.
— Ну что? — спросил я. — Врет?
Капитан развел руками.
— Сложно. Очень сложно.
Он провел пальцем по кривой.
— Смотрите. Классической реакции лжи — резкого спазма, выброса адреналина от страха разоблачения — тут нет. Он не боится.
— Но реакция есть.
— Есть. На слова «Запад», «деньги», «контакты». Но это… — оператор замялся. — Это эмоциональный отклик. Понимаете? Как если бы я спросил голодного про еду. Или влюбленного про женщину.
— То есть?
— Когда мы говорим про Запад, у него меняется фон. Учащается сердцебиение, меняется проводимость кожи. Это не страх. Это… интерес. Азарт. Или восхищение.
Оператор посмотрел на меня.
— Я не могу написать в заключении, что он шпион. Прибор не показывает обмана в фактах. Он показывает, что тема «Запада» для него сверхзначима. Эмоционально окрашена. Может, он просто хочет туда свалить? Или мечтает о джинсах? Или он там влюбился?
— Или его там завербовали, и он испытывает азарт игрока, — закончил я.
Оператор пожал плечами.
— Интерпретация — это ваше дело, товарищ оперативный сотрудник. Мое дело — графики. График говорит: клиент не врет прямо, но тема для него «горячая». А вот Нудельман ваш…
— Что Нудельман?
— Это не диаграмма, это кардиограмма зайца, за которым гонится волк. Там вообще ничего разобрать нельзя. Сплошной хаос. Я бы такому даже велосипед не доверил, не то что закрытый проект.