— Сроки?
— Если не будет форс-мажоров, через две недели ОГАС возьмет управление энергоресурсами. Система готова к интеграции. Дело за малым.
Коган поднял на меня взгляд.
— Нам нужно то самое «Дополнение», о котором вы говорили в Москве. Прогностический модуль. Без него система — это просто очень быстрый калькулятор. Она реагирует, но не предвидит.
Я кивнул.
— Дополнение будет. Канал доставки работает. Ваша задача — подготовить базу для его установки.
Перевел взгляд на остальных.
— Как настроение в коллективе?
Анна Берг нервно поправила очки и затушила недокуренную сигарету «Космос» в хрустальной пепельнице.
— Виктор Сергеевич, это… грандиозно. — Ее голос дрожал от нервного возбуждения. — Я видела схему разводки, которую они тут сделали. Идеальный порядок. Никаких допусков наугад. Если мы запустим эту штуку… Это же революция в энергетике. Я готова тут ночевать, лишь бы всё работало по протоколу.
Я усмехнулся. Технократ. Ей дай интересную задачу — она и в аду будет работать с энтузиазмом.
— А вы, Валерий Николаевич?
Волков сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил в руках зажигалку Ronson.
— Скучно, — лениво протянул он. — Город — тоска смертная. Ни ресторана приличного, ни театра. Одни физики с лицами, как у покойников.
Он поморщился.
— Я, конечно, понимаю — секретность, долг, Родина… Но вдохновение в таких условиях дохнет. Мне бы хоть на денек в Свердловск вырваться? Там оперетта неплохая.
— Оперетту будете слушать по радио, — отрезал я. — Выезд из ЗАТО закрыт до особого распоряжения. Привыкайте, Валерий. Вы теперь не богема, вы — винтик оборонного комплекса.
Волков фыркнул, но спорить не стал. Понимал: здесь мои погоны весят больше, чем его диссертации.
— Виктор Сергеевич, — голос Когана прозвучал неожиданно тревожно.
— Да, Борис Ефимович?
Старый профессор снял очки и начал протирать их платком — верный признак волнения.
— Я хотел спросить… А где Илья Исаакович? Где Нудельман?
В комнате повисла тишина. Даже Волков перестал щелкать зажигалкой.
Все смотрели на пустой стул.
— Мы думали, он приедет следующим рейсом, — продолжил Коган. — Или спецбортом. Но прошло три дня. Работы начинаются, а главного вычислителя нет.
Я знал, что этот вопрос зададут. Готовил ответ.
Но под взглядом умных, проницательных глаз Когана врать было сложнее, чем я думал.
— Нудельман не приедет, — сказал я ровным, металлическим голосом. — В Москве изменились приоритеты.
— То есть как? — Коган даже привстал. — Вы хотите сказать, что мы будем внедрять сложнейший чужеродный код без математического аудита?
— Аудит проведен в Москве. Вы сами видели отчеты.
— Я видел первичные отчеты! — голос профессора сорвался. — Виктор Сергеевич, вы не понимаете! Мы — наладчики. Инженеры. Мы знаем, как соединить провода и как запустить драйвер.
Он ткнул пальцем в сторону Волкова.
— Валера — архитектор, он видит структуру. Жанна — технарь. Но только Нудельман понимал… суть. Он видел гармонию цифр. Он единственный, кто мог по-настоящему выпотрошить это американское нутро и гарантировать, что там нет логической бомбы на уровне философии кода!
— Борис Ефимович прав, — неожиданно поддержал Волков, и в его голосе не было привычного ехидства. — Илья псих, конечно, но он чувствовал код кожей. Без него мы идем по минному полю с завязанными глазами.
Я обвел их тяжелым взглядом.
Включать Черепа на полную мощность не хотелось, но придется. Демократия закончилась.
— Отставить панику.
Я встал и подошел к окну. За стеклом падал мокрый снег, засыпая город, которого нет.
— Решение принято руководством Комитета. Нудельман выполнил свою задачу.
Повернулся к столу.
— Базовый код прошел проверку на заводе «Салют» в Москве. Илья Исаакович и эксперты ВЦ отклонений не выявили. Значит, и от дополнения подвоха ждать не стоит. Мы внедряем чистую архитектуру.
— Вы в этом уверены? — тихо спросил Коган. — Или вы хотите быть уверенными?
Вопрос повис в воздухе.
Коган, старый ученый с опытом работы в «шарашках», видел меня насквозь. Он видел мою самоуверенность, за которой прятался страх.
— Я уверен в приказе, — жестко сказал я. — И я уверен в вас. Вы — лучшие специалисты Союза. Справитесь. Вопрос закрыт.
— Как скажете, — Коган пожал плечами, но в его глазах я прочитал приговор: «авантюра».
— Все свободны. Завтра в 08:00 выезд на объект.
Когда дверь за ними закрылась, я выдохнул и опустился в кресло. Я достал из кармана мятую пачку «Родопи», закурил, глубоко затягиваясь горьким дымом.