— Логично, — согласился я. — Значит, он где-то в Союзе.
— Именно. Сидит где-нибудь на даче у троюродной тетки, решает задачки и боится нос высунуть. Или… — Серов замялся. — Или руки на себя наложил. С его-то психикой.
— Будем надеяться, что на даче, — сказал я, хотя мои оперативные инстинкты кричали об обратном. — Но все равно… Странные дела, Юрий Петрович.
— Странные, — эхом отозвался Серов. — Ладно. Главное, что он не в Лэнгли. А здесь мы его рано или поздно выкурим. Никуда он из Союза не денется.
Семьдесят два часа.
В обычной жизни это просто трое суток. Выходные плюс понедельник.
В машзале спецсектора время спрессовалось в одну бесконечную смену. Здесь не было дня и ночи, было только монотонное гудение стоек ЭВМ и мерцание зеленого текста на терминалах.
Воздух в помещении стал плотным, хоть ножом режь. Он состоял из табачного дыма, запаха пережженного кофе и человеческого пота. Уборщиц мы не пускали — режим секретности не предусматривал посторонних ушей, даже если эти уши принадлежат бабе Клаве с ведром и тряпкой.
Группа работала на износ.
Профессор Коган посерел, под глазами залегли черные круги, но он продолжал методично, как метроном, отстукивать команды на клавиатуре. Жанна Берг спала урывками, прямо в кресле, накрывшись пиджаком, и вскакивала по первому зову, чтобы перепаять очередной шлейф или проверить вольтаж.
Они были в потоке. В том особом состоянии технократического транса, когда усталость отступает перед величием задачи. Они заставляли чужеродный американский код работать на советский реактор.
Мы с Серовым дежурили посменно в «аквариуме» — за стеклянной стеной.
Шла вторая ночь марафона.
— Спят? — спросил я, входя в наблюдательную с двумя стаканами чая.
Серов кивнул на стекло.
— Коган и Берг отрубились в комнате отдыха. Час назад. Старики, ресурс не тот.
— А этот?
Я посмотрел в зал.
За центральным терминалом, в одиночестве, сидел Волков. Он не выглядел уставшим. Наоборот. В пустом, полутемном зале, освещенном только сиянием экранов, он казался капитаном космического корабля.
— Работает, — буркнул Серов. — Не ложился. Говорит, вдохновение.
Я подошел к стеклу вплотную. Волков что-то быстро печатал. Но это не было похоже на компиляцию или отладку. При отладке программист смотрит на экран, хмурится, ищет ошибки.
Волков же писал. Писал быстро, уверенно, словно под диктовку. И периодически косился на лежащий перед ним маленький блокнот. Не на техническую документацию, которая горами громоздилась на столах, а на свой личный, карманный блокнот.
— Что он делает? — спросил я, чувствуя, как внутри ледяной волной поднимается оперативная паранойя.
— Дописывает программы сопряжения, наверное, — предположил Серов. — Он же архитектор.
— Архитектор строит по утвержденным чертежам, Юрий Петрович. А он сейчас занимается отсебятиной. Этого нет в регламенте.
Текст на экране был слишком мелким, разобрать символы было невозможно. Но динамика движений…
Он торопился. Он пользовался моментом, пока Коган спит.
— Остановить? — рука Серова легла на кнопку селектора.
Я колебался секунду. Если я сейчас ворвусь туда и спрошу: «Что ты пишешь?», он ответит: «Оптимизирую код, товарищ». И будет прав. У меня нет математика, чтобы поймать его за руку на уровне алгоритмов. А скандал собьет настрой. Группа на финишной прямой. Спугнем — он затаится или запорет работу.
Я посмотрел на профиль Волкова за стеклом. Он улыбался. Едва заметно, одними уголками губ.
— Мы прогоним систему через все возможные тесты на холостом ходу, — жестко сказал я. — Но сейчас не мешай ему. Он думает, что он самый умный. Пусть думает. Я возьму его тепленьким, если система выдаст хоть малейшую аномалию.
Ровно через 72 часа, минута в минуту, гул в машзале стих.
Коган, шатаясь от усталости, но чисто выбритый и в свежем галстуке, вышел к нам в «аквариум». За ним стояли Берг и Волков.
— Товарищи кураторы, — торжественно произнес профессор, снимая очки. — Докладываю. Программно-аппаратный комплекс «Симбиоз» готов к эксплуатации.
Он положил на стол распечатку финальных тестов. Везде стояли: «+».
— Интеграция американского ядра с нашими датчиками — сто процентов. Прогностический модуль… — Коган на секунду запнулся и бросил быстрый взгляд на Волкова. — Модуль эмулирован и встроен в систему.
— Ошибки? Сбои?
— На холостом ходу — ноль. Архитектура держит нагрузку идеально, — Коган устало потер переносицу.