Тварь, не сводя в камеры взгляда, развернулась исключительно телом к своей проблеме и резко вскрыла дверь, как банку вскрывает консервный нож, двинувшись в коридор стремительным отрывистым шагом.
Эйди резко откинулся назад, увидев, как она разрывает дверь словно бумагу. Его пальцы затряслись над клавиатурой, но не от страха - от ярости.
— Все двери на её пути... закрыть! — Скомандовал он себе, активируя протоколы блокировки. Парень наблюдал, как одна за другой тяжёлые бронированные двери захлопываются перед ней, но она продолжала неумолимо приближаться, разрывая каждую преграду с пугающей лёгкостью.
Тут он увидел вооруженную группу мужчин в соседнем от неё отсеке.
— Отвлечь её... — Прошептал Эйди, быстро вычисляя траекторию. Он разблокировал дверь между ней и группой, а затем включил аварийную сирену именно в том отсеке, привлекая внимание мужчин. Они насторожились и направили оружие на дверь, как раз в тот момент, когда она с грохотом распахнулась. Они встретились взглядом. Мужчины побледнели увидев её, и тут же открыли огонь. Это не спасло их от смерти. Эйди отвернулся от этого экрана, попав взглядом на счетчик выживших, где уменьшались цифры: 296, 295, 294.
"Из четырёхсот человек она оставит лишь пять, какой пиздец" подумал он... но тут в его голове возникла мысль: "Она.... оставит пятерых."
Мысль пронзила его разум, как ледяной клинок, и мир вокруг замер. Он уставился на счётчик, где цифра 294 мерцала, словно подмигивая ему. Это была не надежда. Это было нечто гораздо более темное и липкое. Это было знание. Соблазн. Выход.
— Пятеро… — Прошептал парень, и слова повисли в воздухе, густые и ядовитые.
Эйди перевёл взгляд на карту корабля с движущимися метками выживших. Эта мысль была отвратительной, но неумолимо логичной - чтобы выжить, ему нужно было стать пастухом, направляющим волка на других овец.
Он прикусил губу, наблюдая за кровавой бойней на мониторах. Пальцы уже вводили новые команды, прокладывая Лире маршрут к следующей группе выживших.
— Следующие... в грузовом отсеке четыре... — Пробормотал парень, чувствуя, как в горле поднимается тошнота. Эйди сознательно направлял смерть к другим, и каждый щелчок клавиш отдавался в душе ледяным эхом. Но счётчик выживших неумолимо приближался к заветной цифре.
Девушка увидела неожиданно открытый проход, и завидев в конце, в закрытом Эйди тупике, группу людей и перевела взгляд на камеру, растянув рот в подобии улыбки, лишенной всякого тепла.
Парень почувствовал, как по спине пробежали мурашки, когда её ухмылка исказила безжизненное лицо. Она кивнула камере, словно принимая его правила этой ужасной игры.
— Прекрасно... — Вздохнул он, ощущая странную смесь стыда и облегчения.
И начался танец.
Теперь Эйди был тем, кто ведёт счет. Когда цифра упала ниже девяносто, что-то в нем окончательно переключилось. Внутренний диалог, тот самый, что шептал о совести и морали, затих, словно ему перерезали горло. Теперь он смотрел на экраны не с ужасом, а с завороженным любопытством... начиная отмечать её движения. Рваный, быстрый бросок через баррикаду, резкий, точный удар, обезглавливающий турель, то, как она на секунду замирала в неестественной позе, прежде чем ринуться в гущу бойни, словно наслаждаясь моментом. Его пальцы пролистали плейлист на одном из терминалов, пока не нашли какую-то технобитную мелодию. Парень откинулся на спинку кресла и слегка покачивал головой в такт музыке. Взгляд скользил по мониторам, где разворачивалось сюрреалистическое шоу: под бодрый электро-панк монстр крушила остатки человечества, а он, гениальный программист, дирижировал этим апокалипсисом.
Пальцы отбивали ритм по столу, а взгляд скользил по экранам, где она танцевала свой кровавый танец под его саундтрек.
— Иди к ним… в отсек восемь, — Парень пробормотал, и голос звучал спокойно и властно. Он наблюдал, как она вскрывает очередную дверь, и почувствовал странное эстетическое удовольствие от её движений. Счётчик выживших падал всё быстрее, приближая парнишу к свободе.
Эйди, с секундным ужасом, что превратился в опьянение от власти, понял, что наслаждается тем, что буквально управляет ей.
— Поверни налево… сейчас же, — Его голос прозвучал тихо, но с железной уверенностью, наблюдая, как она беспрекословно выполняет этот мысленный приказ. Он заставил её танцевать под свою музыку в буквальном смысле, и это было прекрасно и ужасно одновременно.
Они были партнёрами, были одним целым - её физическая мощь и безразличная воля Эйди. И вместе они доводили этот корабль, эту плавучую гробницу, до его идеального, неизбежного финала: тишины, в которой останетесь лишь они двое… и четыре других везунчика, которым парень милостиво разрешишь дышать.
Осталось всего двадцать семь человек. Музыка гремела, а пальцы Эйди порхали по клавиатуре, выводя её на новую цель.
Танец продолжался.
Когда число на экране Эйди остановилось на пятнадцати, то он переключился на последний отсек, где сбилась вся оставшаяся группа, в отчаянной попытке противостоять марионетке толпой.
Она ворвётся туда и устроит бойню. Быстро. Хаотично. Без стиля. И кто выживет - лотерея.
Просто.
Слишком просто.
— Нет. — Парень прошептал, и музыка внезапно оглушительно зазвучала в тишине. Он не мог позволить ей убить всех десятерых сразу, нужно было разделить их, растянуть этот финал, чтобы остались именно те пятеро, кого выбрал он. Пальцы снова заскользили по клавишам, и парниша начал дистанционно блокировать внутренние перегородки отсека, разбивая группу на более мелкие части.
Теперь это был не хаотичный вальс, а строго расписанный менуэт, где он определял не только кто умрёт, но и в какой именно последовательности.
Он резко заблокировал главный вход в отсек. Музыка нарастала, подчёркивая каждый точный жест.
— Сначала ты… потом ты… — Бормотал Эйди, переключая камеры и наблюдая, как она появляется именно там, где он запланировал.
Парень наблюдал, как она элегантно проскользнула в указанный отсек, оставив остальных в ловушке за заблокированными дверями. Теперь смерть приходила к ним по его расписанию, а не слепой случайности.