Наконец на экране Эйди засветилось заветное число: 5.
Тишина. Даже музыка, казалось, замерла в почтительном ожидании. Парень свободно выдохнул понимая, что это шоу закончилось.
Лиши сама остановилась посреди коридора, залитого аварийным светом, увидев эту цифру на одном из дисплеев. Марионетка удовольственно прохрустела суставами, принимая более человечную позу. Её работа была сделана. Она повернулась, чтобы уйти, оставив четверых дрожащих выживших за перегородкой.
Готовясь закончить...
...
Но тут взгляд программиста упал на перегородку. Обычную, стальную, ничем не примечательную дверь. Единственное, что отделяло её от оставшихся человек. И в этот момент в голове что-то щелкнуло. Правило было выполнено. "Игра закончится, когда в живых останется пять человек."... Но ведь в правилах ни слова не было о том, что их может остаться и меньше... Уголки его губ поползли вверх. Это была не улыбка триумфа или облегчения. Это была гримаса чистого, незамутненного любопытства. Любопытства бога, которому наскучила его же собственная вселенная.
Люди за перегородкой плакали, обнимали друг друга, думая, что ад позади, как тут перегородка меж ними и монстром исчезла. Лиши остановилась, обернувшись на звук открытия металла, и встретилась взглядом с такими же удивленными лицами пленников этого корабля, после чего перевела взгляд на камеру, склонив под неестественным углом голову в немом вопросе. Парень взялся за интерком, дыхание на мгновение оставило лёгкий след на микрофоне.
— Заверши представление. — Его голос прозвучал непривычно властно и спокойно. Эйди откинулся назад, наблюдая, как последние люди замирают в ужасе, понимая, что их помилование оказалось жестокой шуткой.
Кукла замерла, и на её лице расползлась широкая, удовольственная разрез-ухмылка, точная копия его ухмылки. Он сделал это не для того, чтобы выжить. Не для того, чтобы победить. А чтобы увидеть.
Просто… из любопытства.
Его пальцы медленно провели по клавиатуре, выводя на главный экран итоговый отчёт системы.
Корабль, несущийся сквозь безмолвный космос, был теперь идеальным, стерильным артефактом. Плавучей гробницей, в которой парень убил свою человечность. Экран погас, отразив лицо Эйди. И на нём он не видел ничего, кроме безумной ухмылки и собственного превосходства.
1.
Цифра внизу живого экрана указывала на то, что он сотворил.
И тогда парень услышал это. Не грохот. Не взлом. Мерные, неторопливые, отрывистые шаги. Они доносились из коридора, приближаясь к бронированной двери. Звук был чётким, твёрдым, лишённым какой-либо агрессии. Это была не атака. Это был визит. И его пальцы сами собой потянулись к клавиатуре чтобы набрать единственную команду. Замки с глухим стуком разблокировались, и тяжёлая дверь поползла в сторону.
— Входи. — Голос прозвучал тихо, но чётко, приглашая её в своё святилище. Эйди не встал с кресла, лишь повернулся к входу, готовый встретить её взгляд.
Она стояла на пороге. Её костюм был изорван и пропитан багрянцем, но сама она казалась нетронутой. На её лице не было той игривой, безумной ухмылки, выражение было спокойным, внимательным, изучающим. Её стеклянные глаза, холодные и ясные, медленно обошли разрушенный зал, скользнули по потухшим мониторам, по грудам проводов и, наконец, остановились на парне.