– Хорошо, – после секундного молчания ровным тоном произнес Уго, кивнул и отключился.
– Откуда у Молли твой номер? – прошипел я. – Почему она звонит тебе?
– Поверь, это меньшее, что должно тебя сейчас заботить, Франко, – ответил Уго, поднимаясь.
Я смотрел на брата, практически ощущая скрежет собственных зубов, но так и не осмелился спросить у него, не подставная ли Молли. Я не прощу себя, если произнесу это вслух и тем более когда услышу ответ. Я хочу просто чувствовать то, что чувствую, и доверять своей сахарной девочке.
– Мне нужно ехать, – выпалил я, поднявшись, но Уго меня остановил.
– Нет, брат. Нам нужно ехать. И не терять ни минуты. Кажется, твое новое увлечение нашло документы, которые подготовил и спрятал Пэрриш, – четко и разборчиво произнес Уго, словно перед ним стоял не я, а тот, кому нужно объяснять каждое гребаное слово. Этого не могло быть! Или могло? В любом случае мы должны забрать этот злополучный кейс раньше кого бы то ни было.
– Гребаный кейс? – остолбенел я. Сейчас в мире войны и раздора этот гребаный кейс был чертовым Эльдорадо. Лука что-то задумал, когда вел дела с Ньютоном Пэрришом, и в этом гребаном вместилище должны быть ответы на многие вопросы.
– Все возможно, – ответил Уго. – Я думаю, что это он и есть.
– Не может быть. Лука бы давно прибрал их к рукам.
– Значит, пока еще не успел, – выдохнул тонкую струйку дыма Уго и направился в дом.
Глава 13. Осознание неизбежности
Франко POV
Осознание неизбежности душило меня так же сильно, как и понимание того, что я смог вот так легко забыть о человеке, который, казалось, был мне настолько дорог. Я так хотел уберечь ее от всего, что мне нужно было изначально просто уйти из ее жизни или забрать ее и уехать далеко, или… Было так много этих чертовых «или»! А я просто не узнавал себя в поведении и мыслях, словно наблюдал за совсем чужим мне человеком со стороны. Все, что произошло и происходило, настолько выбило меня из собственного гребаного равновесия, что, казалось, Франко, мать его, Моретти благодаря щелчку пальцев Таноса превратился в чертову космическую пыль.
Скрипнув зубами и сжав пальцами волосы, я прорычал. Тело свело странной судорогой. Я хотел убраться из тесного салона, который производил на меня неимоверное давление, и просто бежать, чтобы оказаться рядом со своей сахарной девочкой практически в мгновение ока. Но я понимал, что это было нереально. В моей голове сменилось несколько сценариев, и предательское восприятие реальности с больным сознанием не показало мне ни одного хорошего финала. Так не могло быть. Все должно быть хорошо. Никто не заслуживает платить по счетам Моретти в их междоусобице.
Уго кивнул своему амбалу, сидящему рядом с водителем, словно одобряя то, что мы однозначно превышаем дозволенную на этом участке дороги скорость. Движение становилось плотнее. Мы только доезжали до города. Это могло означать, что впереди пробка. Нет, только не сейчас! Время и так тянулось чертовски медленно, а предчувствие надвигающейся бури меня не отпускало.
– Нам с тобой о многом нужно поговорить, – ровным тоном сказал Уго.
Тишина нарушилась в тот самый момент, когда я меньше всего ожидал диалога. Мне было достаточно просто чувствовать себя как на иголках рядом с ним, в самом центре котла гребаных проблем и происшествий. А еще я ожидал чего угодно, но не спокойствия и не разговоров.
В недоумении я поднял на него глаза. Старший брат смотрел на меня так, словно ничего и не было… совсем, и нам пришла пора решить некоторые вопросы из-за того, что я просто не ночевал дома. Или не придал значения той самой сделке, которую он так долго готовил. Я словно вернулся на несколько лет назад, в то время, когда все, что мы могли с ним делать, это бодаться рогами, а затем запивать это виски, разговаривая до утра о том, как было бы хорошо владеть этим миром. Но, хоть я и был уверен тогда в своих словах, на вершине я всегда видел Уго, ведь это был его путь, его мечты, его желания. Мне же тогда нужно было совсем другое. Тогда. И… сейчас.
– Франко, тебе не пятнадцать. Времена твоего бунтарства уже давно прошли. Пришла пора отвечать хоть за что-то.
Его голос дрогнул, едва не сорвавшись на крик, но после пары слов брат был опять как обычно спокоен. Внешне, по крайней мере. Он хотел вразумить меня? Но кому сейчас это было нужнее? Я видел, как брат ведет безмолвные диалоги с самим собой, подбирая слова или пытаясь сдержать себя в руках, ведь первое было на него так непохоже. Уго закурил. Медленно, словно думая, нужно ли ему это, ведь он так редко курил в салоне своего автомобиля. В приоткрытое окно, танцуя, потянулась струйка дыма.