– Это бессмысленный разговор, – кивнул головой я, понимая, что утеряно слишком много времени и возможностей, чтобы что-то исправить. Особенно между нами. Братские отношения и семейные узы давно остались за бортом моего существования, а вера в родство на кровном уровне уже не была такой всепоглощающей, как убеждала нас мать. Любовь к ней… к женщине, что дала нам жизнь, держала нас вместе, она же и разорвала эту порочную семейную связь, указав каждому на его место у стола. Указать Уго мне на мои же ошибки сейчас самое время, да и его право, правда, этого уже не исправить. Но я могу попробовать хоть что-то отстроить и изменить, и кого-то защитить. Приложить гребаные усилия и сделать все, что от меня зависит.
– Смерть Ребекки – это результат твоих поступков, брат!
Его голос был спокоен, в то время как во мне уже закипал вулкан эмоций. Уго назвал меня братом, и от этого внутри прошла странная дрожь. Я так давно не слышал этого по отношению к себе в таком тоне… тоне, который говорил, что и не было этой пропасти длиною в несколько лет. И все, что мне удалось, это просто тяжело вздохнуть.
Я хотел возразить, но понимал, что он был прав. Все, что происходит сейчас, это результат того, что предшествовало этим событиям. Событиям, к которым привел мой выбор. Я пожинаю плоды. Плоды своих мыслей, решений, поступков и выборов. Это моя ответственность, от которой я бежал, но едва останавливался, как она меня вновь настигала. Я обманывал себя, что делаю кому-то лучше, отрекаясь от кровных связей и предназначенной судьбы. Пытался менять жизненные пути, веря в то, что управляю хоть чем-то. Отказывался от предназначений свыше ради детских игр. А сейчас все покатилось к чертям. Из-за меня.
– И пожар в баре тоже не случаен, поверь мне, – бросил Уго, протягивая мне пистолет.
– Какой пожар? – я в ступоре уставился на Уго то ли от того, что старший брат, словно зная что-то наперед, дает мне гребаную пушку, то ли от того, что после слов о пожаре мне стало чертовски не по себе.
– Бар Пэрриша подожгли. Франко, чем ты занимался последние дни? – вырвался у Уго смешок.
Я хотел спросить, есть ли жертвы, но вспомнил, что моя сахарная девочка звонила Уго, а значит, была цела. Остальные меня мало заботили.
Ерзая на сидении, крепко сжимая в руках оружие, практически моментально ставшее горячим в моих ладонях, я чувствовал, как от волны жара, что пронеслась по позвоночнику, осталось странное ощущение, словно меня с головой прямо с холода засунули в сауну.
– Лука думает, что это я убил Беккс, – выдохнул я, попытавшись взять себя в руки, вытирая рукавом испарину на лбу, – это, скорее всего, его рук дело.
– Возможно. Но пожар произошел раньше инцидента с Ребеккой. Лука что-то затеял, но это совсем другой разговор, поверь.
Но я уже не знал, во что верить. Слишком много необъяснимых происшествий за последнее время не могли быть совпадением. Пришла пора начинать складывать этот гребаный пазл собственными усилиями. Узнать, какого черта хочет Лука, кроме явных вещей. Понять, кто такой, мать его, Алонцо, и зачем он искал меня у Леона. И найти корни связи моей девочки с этим гребаным миром, чтобы просто убрать ее с линии огня.
Нужно начинать делать это прямо… сейчас. Но я моментально забыл, о чем думал, едва посмотрел в окно и задержал дыхание. Мы подъехали к бару. И хотя где-то в закромах подсознания я ожидал увидеть что-то похуже, картина все же привела меня в шок. Разводы на дороге, заколоченные однотонными листами древесины окна, новые и на вид временные двери, следы от языков пламени на здании, полоски копоти, и несколько мешков мусора возле входа.
– Меня не было рядом с ней, когда я был ей так нужен, Уго! – в отчаянии выкрикнул я. – Я никогда, черт подери, не нахожусь рядом с теми, кому я нахрен нужен!
Брат помедлил с ответом, но выражения его лица я не видел. Мы оба прекрасно понимали, о чем, а точнее о ком я говорю, но развивать эту тему больше не было смысла.
– Она в порядке. По крайней мере, физически. Да и с баром в целом не все так плохо, – Уго похлопал меня по плечу, когда мы вышли.
– Я был нужен ей… – в один единственный момент она нуждалась во мне, – а меня не было рядом.
– Жалеть себя будешь позже, – схватил меня за плечо Уго и кивнул в сторону. Его глаза уже не были так добры, как несколько минут тому назад, да и брат напрягся всем телом, до боли сжимая мое плечо сквозь куртку. И я понял, почему он так поменялся в лице. На противоположной стороне улицы стоял черный спорткар Луки.