Набрав другу сообщение, чтобы тот забирал малышку и убирался в безопасное место, а я наберу его, как только смогу, я вернулся в комнату ожидания с очередным бумажным стаканчиком, наполненным не особо вкусным больничным кофе. Молли была сама не своя. Она то ходила кругами, то сидела на диване, прижав коленки к груди, глотала слезы и практически бросалась на проходящих за стеклом врачей. А сейчас, сжавшись в комок, казалось, боролась с желанием грызть ногти, но ей это не очень-то и удавалось.
– Почему… Почему так долго? – она поймала мой взгляд. Словно чужая, совсем не похожая на ту сладкую девочку, с которой я проводил время несколько дней назад. Эти чертовы несколько дней все изменили, пустили коту под хвост. Но мне некого было винить.
– Это нормально, сахарная. Операции длятся долго, – я подошел к ней, протягивая стаканчик, который она взяла дрожащими руками и опустилась на зеленую кушетку, все еще смотря на меня, словно ожидая, что я снова скажу, что все будет хорошо. Но я не мог этого сказать. Больше не мог. Меня учили никогда не говорить такого пациенту или родственникам, ожидающим решения всевышнего. Мы, врачи, только делали то, что угодно высшим силам, в меру своего ума и возможностей. А я уже и так наговорил лишнего, давая ей ложные обещания. И чем больше времени проходило, тем больше я понимал, что она может возненавидеть меня за очередное обещание, если Эйден не выкарабкается. – Если бы что-то было не так, нам бы сообщили.
Молли слегка расслабилась, пригубила стакан с кофе и даже позволила мне ее обнять, пока мы разбавляли тишину только нашим дыханием.
Уилл, Коул и еще пара парней из команды Лиама тоже вскоре оказались здесь. Перешептываясь время от времени, они то и дело бросали на меня испепеляющие взгляды, но мне было плевать. Мы с этими ребятами всегда находились по разные стороны закона, и только благодаря стечению обстоятельств, из-за которых я оказался не тем, кем мне предназначалось быть, они позволяют себе так на меня смотреть. Будь все иначе… но было как есть, и мы, прожигая друг друга ненавистными взглядами, просто ждали новостей. А потом к Молли подошел один из них. Коул Мур. Накачанный короткостриженый сопляк, оказавшийся за неизвестные мне заслуги возле довольно прошаренного Лиама. Коул что-то рассказывал моей девочке, потирал ее плечо, и она… улыбнулась. В этот момент во мне что-то разбилось. Стало трудно дышать. Волна горечи, что образовалась где-то в районе желудка, вызвала странную тошноту. Она так легко отстранилась от меня, но так легко поддалась обаянию незнакомого парня.
Не в силах больше на это смотреть, я просто молча покинул комнату ожидания, боковым зрением поймав взгляд Молли. Мне нужно было собраться, но я, черт возьми, не мог. Она была моим лучиком света в этой кромешной тьме, и я не собирался ее отпускать. Я хотел бороться за нее, но нужно ли это было ей? Я не знал. Что, если ей все это не нужно? Что, если ей не нужен я? Тучи собственной бесполезности сгущались, погружая меня во тьму, не спрашивая моего на то желания.
– Франко, – мне на плечо опустилась тяжелая рука, когда я занял место в коридоре неподалеку от входа в комнату ожидания, наблюдая за суматохой здешнего мира.
Повернувшись, я посмотрел на Эрика. На самом деле я удивлялся тому, какой самоотдачей обладал этот парень. С его знаниями, умениями и возможностями он уже давно мог работать в какой-нибудь частной высокооплачиваемой клинике или открыть свою, но, несмотря ни на что, он все еще оставался здесь. Наверное, именно поэтому в свое время мы с ним сдружились еще во время учебных пар, а позже и работали здесь вместе.
Эрик вздохнул. Его глаза были уставшими, а свободная рука сжимала хирургическую шапочку.
– Как прошла операция? – спросил я. Выражение лица Эрика никогда не менялось, поэтому предугадать что-то было нереально даже для меня, того, кто знал его уже больше десяти лет.
– Все хорошо. Были, правда, некоторые проблемы, но сейчас состояние стабилизировалось, и я думаю, что все будет хорошо. Но ты же сам знаешь…
– Спасибо, – выдохнул я и пожал ему руку. – И, Эрик, мне нужно еще одно одолжение…
– Только ненадолго, – улыбнулся он и зашагал в ординаторскую, что находилась в конце коридора.